Интернет-община "Содружество" • Просмотр темы - К 100-летию Павла Фёдоровича Беликова

Интернет-община "Содружество"

Всему поможет Община, но Общине поможет расширение сознания
Текущее время: 14-08-2018, 23:07

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]


Правила форума


Посмотреть правила форума



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 49 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 16-05-2011, 02:52 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Цитата:
http://grani.agni-age.net/biograph/02_pfb.htm

Библиография трудов П.Ф.Беликова


Беликов П.Ф. Пушкин и государственность / Сб.: Поток Евразии. Таллинн, 1938. Переиздание: Библиография, 1993, № 6, ноябрь-декабрь.

Беликов П.Ф. Доклад после прочтения книги «Л. С. М.».

Беликов П.Ф. Великое искусство Святослава Рериха / Святослав Рерих. Бангалор, 1965. (Англ. яз.).

Беликов П.Ф. Предисловие и комментарии к публикации очерков «Н.К.Рерих. Моя жизнь» / Наш современник, 1967, № 7.

Беликов П.Ф. Рерих и Горький / | Ученые записки Тартуского университета. Тарту, 1968. № 217.

Библиография произведений Н.К.Рериха / Сост. П.Ф.Беликов // Ученые записки Тартуского университета. Тарту, 1968. № 217.

Беликов П.Ф. Предисловие и примечание к публикации очерков Н.К.Рериха «Листы дневника» / Историко-биографический альманах серии «Жизнь замечательных людей» «Прометей», М., 1971.

Беликов П.Ф. «Когда хотите посмотреть вдаль...» (П.Ф.Беликов о человеческих качествах Н.К.Рериха). «Утренняя Звезда». Научно-художественный иллюстрированный альманах Международного Центра Рерихов. Составитель и редактор Е.Б.Дементьева. №№ 2-3. М., 1997. С. 186-190.

Беликов П., Князева В.. Рерих: (Отр. из книги) В поисках своего пути. Сердце Азии // Московский комсомолец. - 1972. - 23-25 марта.

Беликов П.Ф. Николай Рерих и Индия / Сб. Восточной комиссии Географического общества СССР Академии наук СССР (Под общей редакцией члена-корреспондента АН СССР Д.А.Ольдерогге): Страны и народы Востока, вып XIV. М., Наука, 1972.

Беликов П.Ф., Князева В.П. Рерих. М., Молодая гвардия, 1972 (Серия «Жизнь замечательных людей»); 2-е изд. М., 1973; то же на литовск. яз. (1975), непали яз., бенгали яз. (1979), румын. яз. (1980). Переиздания: Самара, 1996; Новосибирск, 2009.

Беликов П.Ф. Н.К.Рерих. Биографический очерк. Библиография. Составитель раздела «Н.К.Рерих. Листы дневника. Моя жизнь (избранное)», примечаний, указателя имён / Сб. НИИ теории и истории изобразительных искусств Академии художеств СССР, Государственная Третьяковская галерея: Н.К.Рерих. Из литературного наследия. М., 1974.

Беликов П.Ф. Рерих - исследователь Азии / Сибирские огни, 1974, № 10 (Совместно с академиком А. П. Окладниковым, научным сотрудником СО АН СССР Е.П.Маточкиным).

Беликов П.Ф. О литературном наследии Н.К.Рериха. Вступительная статья, публикация и примечания. Сб. Института мировой литературы им. А.М.Горького АН СССР: Контекст-1973. Литературно-теоретические исследования. М.: Наука, 1974.

Беликов П.Ф. Праздник мудрой красоты. «Правда Бурятии», 20 мая 1975 года, Улан-Удэ.

Беликов П.Ф. Свет таланта. «Байкал», № 5, 1975, Улан-Удэ.

Беликов П.Ф. Список близких сотрудников Н. К. Р.

Беликов П.Ф. Последняя научно-исследовательская экспедиция Н.К.Рериха // Рериховские чтения: К 50-летию исследования Н.К.Рерихом Алтая. Тезисы конференции СО АН СССР. Новосибирск, 1976.

Беликов П.Ф. Институт "Урусвати" (Научная деятельность Н.К.Рериха и Ю.Н.Рериха в Индии) / Сб. Восточной комиссии Географического общества СССР Академии наук СССР (Под общей редакцией члена-корреспондента АН СССР Д.А.Ольдерогге): Страны и народы Востока, вып. XIX. М., Наука, 1977. (Совместно с Шапошниковой Л.В.).

Беликов П.Ф. Пакт Рериха. «Памятники Отечества», книга 3, Москва, 1977.

Беликов П.Ф. Пакт Н.К.Рериха по охране культурных ценностей / Сб. Научно-исследовательского института теории и истории изобразительных искусств Академии художеств СССР: Н.К.Рерих. Жизнь и творчество. М.: Изобразительное искусство, 1978 (член редколлегии).

Беликов П.Ф. В Гималаях / Сб. Научно-исследовательского института теории и истории изобразительных искусств Академии художеств СССР: Н.К.Рерих. Жизнь и творчество. М.: Изобразительное искусство, 1978 (член редколлегии).

Беликов П.Ф. Принадлежит моей Родине. «Огонёк», № 35, 1978 год.

Беликов П.Ф. Личное участие членов семьи Н.К.Рериха в работе института «Урусвати» / Рериховские чтения-1979: К 50-летию Института «Урусвати». Материалы конференции СО АН СССР. Новосибирск, 1980.

Беликов П.Ф. «Калачакра». Отзыв.

Беликов П.Ф. «Величайший победитель в битве…»: Памяти востоковеда Ю.Н.Рериха // Огонёк. М., 1982. № 9.

Беликов П.Ф. Рерих (Опыт духовной биографии) - Новосибирск, 1994.

Беликов П.Ф. Непрерывное восхождение // Сб. к 90-летию со дня рождения Павла Фёдоровича Беликова (1911-1982). Том I. М., 2001. Том II, часть 1-я. М., 2003. Том II, часть 2-я. М., 2003.

Беликов П.Ф. Святослав Рерих. Жизнь и творчество - М., 2004.

Письма Павла Федоровича Беликова (1975-1982). Одесса, 2008.

Беликов П.Ф. Основные проблемы восточной философии и диалектический материализм: (Опыт сравнительного изучения). - 1960. (Не опубл.).

Беликов П.Ф. Рерих - мыслитель. 1970. (Не опубл.).


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 16-05-2011, 18:41 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Цитата:
http://grani.agni-age.net/biograph/07_pfb.htm

П.Ф.Беликов

"КОГДА ХОТИТЕ ПОСМОТРЕТЬ ВДАЛЬ..."


(П.Ф.Беликов о человеческих качествах Н.К.Рериха)


Павел Фёдорович Беликов, один из крупнейших знатоков жизни и деятельности H.K.Pepuxa, собиратель книг, фотографий, иных материалов о великом художнике, был личностью неординарной. Он не был философом, литературоведом или искусствоведом. Жил в небольшом эстонском посёлке Козе-Ууэмыйза и работал главным бухгалтером в местном отделении "Эстсельхозтехники". Но собрал огромную библиотеку книг Рериха, литературу о нём, альбомы с репродукциями его произведений, а также книги по востоковедению, искусствоведению, древнеиндийской философии, фотографии, газеты и журналы - словом, всё-всё, что написано самим Николаем Константиновичем или о нём. Он создал в своей небольшой квартире, быть может, самый оригинальный, душевный и проникновенный Музей Рериха. Павел Фёдорович вёл большую переписку со всеми, кто интересовался Рерихом в нашей стране и за границей.

Беликов - автор ряда интересных и глубоких статей и книги (совместно с В.П.Князевой) о Рерихе, изданной в Москве, в издательстве "Молодая гвардия", в серии "Жизнь замечательных людей" в 1972 году.

...Я хочу предложить читателям одно из его писем, мне присланных, в котором он характеризует Рериха как человека.



10 февраля 1972 года

Глубокоуважаемый Евграф Васильевич, получил Ваше письмо и спешу на него ответить. Ваши чётко сформулированные вопросы, казалось бы, подсказывают и столь же чёткую формулировку ответов на них. Однако богатство и сложность натуры Рериха исключают возможность короткого однозначного ответа. Из этих моих подробностей Вы, конечно, сможете уже сами выбрать наиболее существенное и соответствующее характеру Вашей статьи.

1. Характер Николая Константиновича (повторять полностью вопросы не буду). Неутомимая энергия сочеталась с выдержкой и спокойствием. Никакой суетливости при очень высоких темпах жизни. Чёткость и точность во всём, но отнюдь не педантичность. Очень рациональное мышление при самых широких замыслах. Очень общительный, но не мог терпеть пустословия, "салонных" разговоров, бесшабашных "застолий". Обладал точным и мягким юмором, чуждался всякой грубости, в том числе и словесной распущенности. Сказать по отношению к Н. К. "весёлый" - было бы неправильно. Он всегда был очень серьёзен, но вместе с тем всегда ощущал радость самого человеческого существования и именно радостно смотрел на окружающую жизнь. Это качество Н. К., пожалуй, лучше всего характеризуется его собственными словами: "Радость есть особая мудрость". Отсюда и неистребимый оптимизм Рериха, его способность отбирать и опираться на всё лучшее в жизни.

2. Какова его основная человеческая особенность? Благожелательность при полном отсутствии "поблажек". Считал унизительным для человеческого достоинства чувство "жалости", хотя и указывал на необходимость "сострадания". Мог быть очень суров с человеком, ставившим личное благо выше общественного. Охотно общался даже со своими самыми ярыми противниками, если координация деятельности с ними приносила реальную пользу делу культуры, науки, искусства.

Кроме того, конечно, Николай Константинович отличался необыкновенной творческой многогранностью и каким-то особо повышенным чувством "соизмеримости", то есть безошибочно определял - где, когда, что и в какой мере уместно и общеполезно. Высоко ставя человеческую способность "дерзать", порицал всякую безответственность. Для самых высоких полётов требовал прочного, "земного" трамплина. Мне лично импонирует высказывание Н.К.: "В конце концов, ищите ближе, а в особенности тогда, когда хотите посмотреть вдаль".

3. Его увлечения. Собирательство. Был страстным собирателем старинной живописи и вообще старины. При этом не путём покупок широкоизвестных и дорогостоящих предметов искусства, а путём их розыска, "второго" появления на свет божий. Елена Ивановна сама расчищала записанные картины. Так были обнаружены многие ценные произведения. Рисунок Рубенса был найден в переплёте какой-то старой книги. Многое собиралось во время экспедиций. Была собрана большая коллекция предметов каменного века (около ста тысяч предметов).

Очень любил музыку. Собирал пластинки любимых композиторов. Других "хобби" не было. Вернее, может быть, все его "хобби" (живопись, археология, путешествия и т.д.) на совершенно равных правах входили и заполняли его творческую жизнь.

4. Какие черты человека, какие характеры привлекали Н.К. в людях? Активное творческое начало. Умение сотрудничать с людьми разных мировоззрений. Сознательное и ответственное отношение ко всему окружающему. Готовность к действиям. Николай Константинович не любил сетовать, но в его письмах мелькало: "соглашающихся много, действующих - маловато".

5. Какие человеческие черты он считал неприятными? Индифферентность. Ограниченность. Фанатизм. Безответственность. Конечно, самодовольную невежественность, которую считал главным препятствием развития человеческого общества.

6. Были ли у Рериха какие-нибудь мелкие житейские или бытовые предрассудки? Как в творчестве Николая Константиновича "быт" всегда перерастал в "бытие", так и в его жизни "бытовые мелочи" поглощались деятельностью большого масштаба. Именно таких "мелочей", до которых так охочи биографы, мне не удалось обнаружить. Это характерно для всех членов семейства Рериха. Николай Константинович всегда считал борьбу с предрассудками очень важной. Он уважал национальные традиции. На Востоке, конечно, и религиозные традиции, но никогда не связывал себя ими. В незнакомых для себя условиях он всегда спрашивал: "А как у вас принято это делать?" Другой пример. Убеждённый вегетарианец, Николай Константинович, будучи приглашённым на какой-то приём, где по местным обычаям нельзя было отказаться от обязательного мясного блюда, предпочитал нарушить своё вегетарианское правило, чтобы соблюсти местный обычай. И это означало не отсутствие принципиальности, а именно чувство "соизмеримости", о котором я уже упоминал. Остаться непонятым, оскорбить кого-либо, помешать успеху дела из-за бутерброда с колбасой он счёл бы просто нецелесообразным. Целесообразность и складывала бытовую сторону жизни Николая Константиновича. В ней не было ни роскоши, как не было и "домостроя", который своей неподвижностью связывал бы свободу действий.

7. Как отдыхал Рерих? Перефразируя Пушкина, скажу: "Рерих и отдых - понятия несовместимые". Лучшим отдыхом он считал перемену труда. Конечно, при общей подвижности натуры нужны были и ежедневные прогулки, в которых всегда что-то обдумывалось или обсуждалось, если они проходили не в одиночку. Был и ещё один вид "активного" отдыха - музыка. Почти ежедневно после ужина, когда вся семья была в сборе, прослушивалось несколько любимых пластинок. Укажу на композиторов, к которым Николай Константинович питал особое "пристрастие". Как и во всём, "диапазон" Рериха и здесь был широк: Римский-Корсаков, Мусоргский, Скрябин, Стравинский, Прокофьев, Вагнер, Григ, Равель, Дебюсси, Сибелиус... Часто проигрывали "Неоконченную симфонию" Шуберта. Добавлю, что даже в экспедиции Николай Константинович брал с собой патефон и любимые пластинки.

8. Любимый писатель Рериха? Николай Константинович очень любил и хорошо знал родную литературу. Любил классиков. Часто цитировал Гоголя, Тургенева и других писателей. Из современников любил Горького и некоторые вещи Леонида Андреева. Характерная черта - при встречах с Андреевым Рерих всегда разговаривал с ним на литературные темы, но сам Андреев всячески пытался свернуть разговор на живопись. Им как-то в шутку посоветовали даже переменить "профессии". Н.К. следил и за советской литературой. Отмечал в своих "Листах дневника" имена Алексея Толстого, Бажова, Эренбурга (остроту его военной публицистики). По мере возможности старался получать советские "толстые" журналы, в частности, ценил "Новый мир". В Гималаях на склоне лет перечитывал русские былины в наших советских изданиях. Восхищался "Словом о Полку Игореве" с иллюстрациями палешан. "Прекрасен русский язык, и на нём скажутся лучшие мысли о будущем", - писал Рерих. Из иностранных классиков любил Анатоля Франса, Бальзака.

9. Любимый поэт Рериха? Пожалуй, по своей монументальности Рериху близок был Державин. Его гиперболизм отвечал масштабности мироощущения Рериха. Николай Константинович сам занимался стихосложением. Написал несколько стихотворных "сюит", собранных в книге "Цветы Мории". В молодости он дружил с рано умершим поэтом Леонидом Семеновым-Тяньшанским. Многие вещи Пушкина, Лермонтова, А.К.Толстого, Полонского и Тютчева цитировал наизусть до старости. Из современников особенно ценил Блока, с которым был лично знаком. Знал и любил Волошина. Из советских поэтов отмечал В.Саянова, Заболоцкого.

10. Какой из советских художников более всего привлекал Рериха? В большинстве это были художники его поколения, которых он знал и с которыми подчас был знаком лично. Среди них - Нестеров, Юон, Билибин, Бродский, Петров-Водкин. Хорошо знал и высоко ценил архитектора Щусева. Интересовался молодым поколением советских художников и даже хлопотал о выставке их работ в Индии. Ценил деятельность Грабаря, с которым был хорошо знаком, и переписывался с ним по сохранению памятников искусства и старины.

11. Каковы принципы работы Рериха? Глубокая продуманность во всех творческих проявлениях. Николай Константинович не приступал к писанию картины до того, покамест не видел её до мельчайших подробностей в своём воображении. Поэтому писал картины быстро, почти без поправок. У него был даже такой термин "мыслеобраз". Некоторые сюжеты картин Рериха появлялись первоначально в его литературных произведениях. Например, "Заморские гости", "Границы царства", "Огни на Ганге" и ряд других. Литературные и живописные варианты одних и тех же сюжетов совпадали до мелочей даже в тех случаях, когда между ними существовал промежуток в несколько лет.

Обычно он работал одновременно над несколькими произведениями. Переходил от одного к другому, что, по-моему, обостряло его восприятие. Планомерная и ритмическая заполненность всего рабочего дня не оставляла места для "пустых" промежутков. Для примера приведу Вам выписку из письма многолетнего американского сотрудника Рериха, ныне вице-президента Нью-Йоркского музея имени Рериха - З.Фосдик. Она была в Москве в 1926 году и вместе с Николаем Константиновичем ходила к Луначарскому. Приезжала в Москву и Ленинград в 1961 году. Надеется приехать к 100-летнему юбилею Рериха, если, как она мне пишет, позволит здоровье. В одном из писем ко мне она вспоминает: "...он был необычайно добр и несколькими словами мог успокоить человека в горе или смятении духа. Во время его приездов в Америку он работал со мною, писал, диктовал, и я устраивала свидания для него, ибо телефонные звонки и письменные запросы шли беспрерывно. Даже врагам он никогда не отказывал. Выслушивал их спокойно. Позже говорил о ком-то, что он не принял совета, пойдёт своим кривым путём и набьёт шишки на лбу. И сожалел, ибо знал, что в каждом заложены зёрна добра. С ним было весело и легко работать, время летело быстро. Вставал он рано и после завтрака сразу принимался за работу. При разговоре любил ходить по комнате, ибо весь находился в движении, выказывая при этом полное спокойствие духа. Всегда и во всём, где мог, помогал людям. При необычайной простоте поражал глубиною мысли, силою суждений и советов".

Мои выводы, основанные на личной переписке с Николаем Константиновичем, на изучении архивных материалов, сходятся с приведённой характеристикой. Большой, не знающий предубеждений ум, целеустремлённость, вера в людей, необычайная организованность, участливость и внимание к человеку совмещались в Рерихе с громадной творческой силой и широчайшим, как теперь говорят, "комплексным" охватом происходящих в мире событий. Увидеть в малом большое и не потерять в большом малое - это было какое-то особое свойство Рериха, которое я лично испытал на себе. Ведь ему было за шестьдесят, а мне только 25 лет, когда мы интенсивно переписывались. Он был художником, учёным и культурным деятелем мирового масштаба, я же только что вступил на самостоятельный жизненный путь. И, давая мне очень многое, он ни разу не дал почувствовать различие наших положений.

Я написал Вам, Евграф Васильевич, кажется больше, чем в одну статью может вместиться. Но, возможно, что ещё что-то очень важное пропустил. Слишком обширна тема. Поэтому за Вами остаётся право выбрать из написанного наиболее важное для Вас, а за мной обязанность ответить Вам дополнительно, если что-либо нужное для Вас осталось на этот раз "за бортом".

С наилучшими пожеланиями
П.Беликов


Подготовка письма к печати и предисловие Евграфа Кончина.


Опубликовано: «Утренняя Звезда». Научно-художественный иллюстрированный альманах Международного Центра Рерихов. Составитель и редактор Е.Б.Дементьева. №№ 2-3. М., 1997. С. 186-190.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 16-05-2011, 19:28 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Цитата:
http://grani.agni-age.net/biograph/03_pfb.htm

П.Ф.Беликов

РЕРИХ И ГОРЬКИЙ


Деятельность известного русского художника, академика живописи Николая Константиновича Рериха (1874-1947) далеко не ограничивалась сферой изобразительного искусства. О Рерихе уже создана обширная литература на многих языках мира. Однако даже его художественное наследие, насчитывающее около 7000 произведений, до сих пор полностью не выявлено и не систематизировано. Тем большие трудности возникают в деле изучения культурно-просветительной, общественной и научной работы Рериха. Это, прежде всего, объясняется тем, что разносторонняя деятельность художника и учёного протекала во многих странах и частых передвижениях. Поэтому многочисленные её исследователи, соприкасаясь с разрозненными материалами, были вынуждены довольствоваться разбором отдельных, часто не связанных между собою аспектов.

Первым опытом научного обобщения творчества и деятельности Рериха следует считать монографию о художнике кандидата искусствоведения В.П.Князевой[1] .

В.П.Князева проделала большую работу по сбору и научной обработке материалов о Рерихе, логически объединила русский и зарубежный периоды жизни и творчества художника и указала направление для дальнейших исследований. Это направление тесно связано с историей русской культуры первой половины XX века. Многолетнее пребывание за рубежом нимало не нарушило принадлежности Рериха к русской культуре. Вне её было бы бесполезным искать не только истоки самобытного творчества художника, но и развитие всей деятельности Рериха до последних дней его жизни.

Рерих оставил после себя ценнейшее художественное наследие, представленное в лучших музеях мира, и обширное литературное наследие, содержащее много сведений о деятелях русской культуры, в том числе и о Горьком.

Специально Горькому были посвящены два очерка Рериха: «Горький», написанный 12 июля 1936 года, и «Голос Горького», написанный 19 нюня 1941 года, оба в Кулу (Индия).

Первый очерк был включён Рерихом в два своих сборника: «Нерушимое» (изд. «Угунс», 1936, Рига) и английский сборник «Himavat» (Kitabistan. Allahabad, 1947), а также публиковался в некоторых зарубежных периодических изданиях. Второй очерк впервые был опубликован сыном художника Юрием Николаевичем[2] уже в Советском Союзе в журнале «Октябрь» (1958, №10).

Сведения о сотрудничестве и связях Рериха с Горьким приводятся в упомянутой монографии В.П.Князевой (стр. 65-67) и заметке А.Примаковского «Горький и Рерих» (журнал «Москва», 1960, №9). В.П.Князева останавливается на совместной работе Рериха с Горьким в предреволюционный период и указывает на общность взглядов художника и писателя, способствовавших их сближению. А.Примаковский даёт краткий обзор многолетнего знакомства и сотрудничества Рериха с Горьким. В частности, в его заметке приводятся одно письмо Рериха Горькому от 4 ноября 1916 года и личные воспоминания Ю.Н.Рериха о встречах его отца с Горьким. Более подробных сведений о том, как Рерих относился к Горькому и какое значение придавал его творчеству и деятельности, - в нашей печати не появлялось. Между тем, художник проявлял к Горькому большой и неизменный интерес, указывающий на глубокие мировоззренческие корни его возникновения.

Сам Рерих о встречах с Горьким писал: «Многие ценные черты Горького выяснятся со временем. Мне приходилось встречаться с ним многократно как в частных беседах, так и среди всяких заседаний комитетов, собраний... Пришлось мне встретиться с Горьким и в деле издательства Сытина (Москва), и в издательстве "Нива".

Предполагались огромные литературные обобщения и просветительные программы. Нужно было видеть, как каждая условность и формальность коробили Горького, которому хотелось сразу превозмочь обычные формальные затруднения. Он мог строить в широких размерах. Взять хотя бы выдвинутые им три мощных культурных построения. Имею в виду "Дом Всемирной Литературы", "Дом Учёных" и "Дом Искусств". Все три идеи показывают размах мысли Горького, стремившегося через все трудности найти слова вечные, слова просвещения и культуры. Нерасплёсканной он пронёс свою чашу служения человечеству»[3] .

Нет ни одного прогрессивного течения русской культурной жизни начала нашего века, которое осталось бы вне поля зрения Горького, и ни одного прогрессивного деятеля, с которым Горький не имел бы контактов. Сведения о таких контактах, подчас содержащие интереснейшие данные о самом Горьком, далеко ещё не собраны, а источники, где эти сведения можно было бы почерпнуть, не выявлены и не изучены.

Архивы и публикации Рериха и о Рерихе содержат богатейшие материалы по истории русской культуры, говорят о большом патриотизме художника и о той скрытой, но напряжённой и упорной борьбе, которую вёл Рерих на фронте столкновения двух идеологий - обречённой на гибель идеологии собственничества и идеологии нового человеческого общества. Эта борьба проходила в очень сложных и трудных условиях. О ней мало что известно широкой общественности. Но в этой борьбе Рерих считал себя союзником Горького и писал по этому поводу: «Послал статью о Горьком в "Сколяр". Хотелось бы написать больше и о нём, и о многом, но не такие теперь времена. Всё что угодно может быть подведено под закон о защите Индии. Не оберёшься! Но тяжёл стал эзопов язык. Наверное, друзья удивляются, почему из писаний ушло яркое, точно бы всё делается по уровню полицейского. Вот из "Алтай-Гималаев" пришлось выкинуть больше трети книги - могло кому-то не понравиться. И без того около года бились, пока не получили обратную визу в Индию. Но ведь о этих битвах друзья не знают. Многое им представляется совсем иначе. Сколько раз бывало, что хорошие люди сожалительно качали головой, говоря: "А нам-то всё казалось по-другому. Расстояния и обстоятельства перекрашивают многое по-своему"»[4] .

Это писалось в июне 1941 года, за несколько дней до вероломного нападения немецких фашистских полчищ на Советский Союз. Капиталистическая бойня была уже развязана, и Альбион, томимый горькими предчувствиями, удвоил бдительность над своими колониями.

Статья о Горьком увидела свет, и 30 декабря 1941 года Рерих записывает: «В "Сколяр" появился "Горький". В "Модерн Ревю" послан "Иконный терем". В двух цейлонских журналах - "Шамбала". В "Вижен" "Радж Раджесвари", "Царица Небесная" и "Мир". В "Пиес" "Здоровье". Повсюду сочетались две темы - Русь и Гималаи» [5].

Русская тема неизменно сопутствовала всем начинаниям Рериха, и в связи с этим имя Горького неоднократно повторяется в публикациях и личной переписке художника. Особо хочется отметить, что в своём последнем письме к В.Ф.Булгакову, которое одновременно оказалось и последней записью художника для «Листов дневника. Моя жизнь», Рерих вспоминает о Горьком: «Грабарь пишет много о благоустройстве жизни художества. Между прочим, он сообщает, что моя серия "Красный всадник" (привезённая нами в Москву в 1926 году) находится в Музее Горького в Горках, где он жил и скончался. Вдвойне я этому порадовался. Во-первых, Алексей Максимович высказывал мне много дружества и называл великим интуитивистом. Во-вторых, семь картин "Красного всадника" - Гималайские, и я почуял, что в них Алексей Максимович тянулся к Востоку. Не забуду его рассказ о встрече с факиром на Кавказе»[6] .

Рерих не принадлежал к тем эмигрантским кругам русской интеллигенции, представители которой, искрение осознав свои ошибки, отдали остаток своей жизни Родине. Рерих никогда не считал себя эмигрантом, не принял иностранного подданства, и дело служения Родине всегда являлось для него главным делом, в какой бы стране он ни находился.

В 1926 году Николай Константинович с женою Еленой Ивановной и сыном Юрием Николаевичем посетил Советский Союз, побывали в Москве и на Алтае и продолжили свою научную экспедицию через Тибет в Индию при непосредственной помощи Советского правительства[7] .

Рерих всегда стремился поддерживать активную связь с советскими культурными и научными организациями. Он внимательно следил за всем происходящим на Родине и искренне радовался успехам советского народа. Всё это получило отражение в литературном и эпистолярном наследии художника. Можно привести следующий эпизод, характеризующий настроения Рериха, его стремления фиксировать и распространять сведения о достижениях Советского Союза.

Николай Константинович и его сыновья Юрий Николаевич и Святослав Николаевич внимательно следили за советской литературой. Но получать книги в Индию, тогда ещё английскую колонию, непосредственно из Советского Союза было невозможно. В результате приходилось производить розыски через многие страны. Шли книги для Рерихов и через Прибалтику. Художник писал в Таллинн: «Грамматику Поппе Юрий уже получил из Парижа, и потому второй экземпляр её уже не нужен. А вот Монгольский словарь, о котором мы писали, был бы полезен. Списки имеющихся в продаже книг я передал Юрию, и если что потребуется - он напишет»[8] ; «Присланный Монгольский словарь оказался очень полезным и отлично составленным. Интересна и книга о стране. Грамматику Поппе больше не нужно, ибо её прислали из Парижа, достав, как видно из штемпеля, на Дальнем Востоке»[9] .

В 1938 году Рериху была послана книга о строительстве канала Москва-Волга. Получив книгу, Николай Константинович пишет: «Спасибо Вам и тем таллинским друзьям, которые прислали мне книгу "Волга идет в Москву". Меня очень тронуло понимание друзей моих патриотических направлений. Действительно мы должны знать все преуспеяния. Такие монументальные сооружения, как описанный в книге канал, принадлежат уже всей нации, каждому русскому»[10] .

Получение книги отражается в переписке с другими корреспондентами: «Одновременно с Вашим письмом мне прислали из Ревеля новую книгу "Волга идет на Москву", посвящённую новому грандиозному каналу, он уже есть. Уже идут новые пароходы, и страна обогатилась новым нервом. Хотелось бы скорее быть там и принести русскому делу опыт и познание»[11] .

И, наконец, эта же книга служит поводом к написанию очерка «Стихия». Очерк заканчивается словами: «Многообразно народное творчество. Русский народ дал и мудрейшие пословицы, и былины, и плач, и радость. Эпохи запечатлеваются не убогою роскошью, но строительством. Историк и археолог, вскрывая дальние города, отмечают прежде всего монументальные здания, водоснабжения, каналы, пути сообщения и все те общественные проявления, которые обозначали сущность этого строительства. По взрывам души народной, по истинным взлётам последующее поколение исчисляет мощь потенциала. Обветшавшие умы пытаются представить даже лучшие человеческие достижения лишь миражом, подделкою, а то и просто выдумкой. Смелые лётчики завоевали новые пространства. И таких радостей общечеловеческих очень много. Порадуемся»[12] .

Записями, отмечающими позитивные факты советской действительности, изобилуют ещё не изданные «Листы дневника» Рериха. По своему духу они близки идеям горьковского журнала «Наши достижения» и полностью соответствуют реальным строительным позициям и политическим убеждениям самого художника.

Рерих никогда не упускал случая упомянуть о Горьком в своих публикациях или выступлениях. К чему это иногда приводило в условиях враждебного отношения ко всему советскому, видно из следующего отрывка письма художника: «...Помню, когда на одной лекции на Дальнем Востоке я тепло упомянул Горького, то раздалось человеконенавистническое рычание, а разве Горький не русский, а разве русский народ не остаётся таковым»[13] .

В данном случае речь идёт о выступлениях Рериха в Харбине во время его пребывания там в 1934 году. Рерих воспользовался случаем поддержать антифашистски настроенную русскую молодёжь. Но в эти годы в Харбине развили активную деятельность самые реакционные элементы русской эмиграции. Они подняли против Рериха бешеную кампанию и добились у местной цензуры запрещения выхода в свет уже напечатанного сборника Рериха «Священный дозор». Одной из причин запрета послужил включённый в книгу очерк «Светлой памяти короля Александра». Югославский король Александр в 1934 году был убит фашистами. После этого убийства фашистские круги страны пошли на сближение с гитлеровской Германией, чему противился Александр. Выступить в это время с похвальной статьёй в память убитого Александра значило объявить себя врагом фашизма и врагом прогерманских тенденций, насаждавшихся среди русской эмиграции. На Дальнем Востоке прогерманские тенденции автоматически переходили в прояпонские антисоветские тенденции. Поэтому вполне понятна та непрекращающаяся кампания преследования Рериха из Харбина, о которой он сам замечает в одном из своих писем: «...Брань мракобесов для всех нас является лучшею похвалою. Вот в Харбине целая банда японских наймитов вроде Василия Иванова, Юрия Лукина, епископа Виктора, Аристарха Пономарева клевещет ценою на все тридцать сребреников. Когда же русское дело освободится от всех этих невежественных мракобесов»[14] .

Нет никакого сомнения в том, что Рериха с Горьким сближали не случайные контакты на поприще общественной деятельности, а общность многих их взглядов и интересов, в том числе и взглядов политических. Оба они были страстными борцами за мир и непримиримыми антифашистами.

Горькому, непосредственно наблюдавшему возникновение фашизма, была ясна опасность военного нападения на Советский Союз со стороны стран, где фашизм захватывал власть в свои руки. На эту опасность указывала не только военная подготовка, но и активная идеологическая борьба, начавшаяся задолго до реальной угрозы военных конфликтов. Знаменательно, что в своём очерке «Горький» Рерих приводит предсмертные фразы Алексея Максимовича: «Будет война... Надо готовиться... Надо быть застёгнутыми на все пуговицы...»[15] .

Тема обороны Родины занимает в литературных трудах Рериха видное место. Широко известны его очерки «Оборона» (1936), «Чаша неотпитая», «Оборонцам в укрепление» (1937), «Оборона Родины» (1941), но мало кто знает о преследованиях, которым он подвергался. Сам Рерих вспоминает об этом:

«Немало призраков во всех концах земли. Пугали призраки, что в Карелии умрём с голода. В Швеции на выставку явился таинственный господин с невнятной фамилией. Спрашивает: "Вы собираетесь в Англию?" - "Откуда вы это знаете?" - "Мы многое знаем и пристально следим. Не советуем ехать в Англию. Там искусство не любят и ваше искусство не поймут. Другое дело в Германии. Там ваше искусство будет оценено и приветствовано. Предлагаем ваши выставки устроить по всей Германии и гарантировать большую продажу. А чтобы не было сомнения, можно сейчас же подписать договор и выдать задаток". Призрак с задатком!

Во Франции призрак настойчиво советовал повидаться с генералом иезуитов, суля всякие небесные и земные блага. Другой обхаживал ласково, прельщая Мальтою и Родосом. В Харбине русские фашисты (какие отбросы) с угрозами вымогали деньги. Призрак твердил о встрече в Иерусалиме (где я никогда не был). Из Италии призрак советовал всецело передать наш Пакт об охране культурных сокровищ в руки Муссолини, который проведёт и утвердит его.

Многие наскоки призраков! Одни призраки с именами, а другие безымянные. Кто они? Но каждый из них в той или иной форме в конце концов инсинуировал и угрожал, мол, пожалеете, если не согласитесь. Мы видели и месть призраков»[16] .

Рерих никогда не принимал прямого участия в политической жизни тех стран, где он проживал, в том числе, и в дореволюционной России. Он был далёк от организованных сил русского революционного движения. Тем не менее, его искусство и его литературная и общественная деятельность не были аполитичными и не могли быть использованы как идеологическая поддержка политической реакции. Этому препятствовали широкие прогрессивные взгляды художника. Его гуманизм опирался на веру в народ, а его патриотизм не имел ничего общего с ограниченным национализмом. В годы первой империалистической войны как Горький, так и Рерих не поддались шовинистической пропаганде русских реакционеров. Вокруг Горького в те годы группируется антиимпериалистически настроенная творческая интеллигенция, к рядам которой Горький относит и Рериха.

На выставке «Мира Искусства» в 1915 году Рерих показывает свою так называемую «предвоенную» серию картин. Одну из них - «Град обречённый» - приобретает для себя Горький. Именно за эту серию картин, в которых художник предугадал грядущую военную катастрофу и крушение господствующих порядков, Горький и называет Рериха «величайшим интуитивистом».

Стоя во главе Школы Общества Поощрения Художеств, Рерих обращает особое внимание на художественное просвещение рабочей молодёжи. Отмечая реформы, проведённые в этой школе Рерихом, А.Бенуа пишет: «Достойны ещё внимания пригородные отделения школы Общества Поощрения. В них обучаются преимущественно дети фабричных, и прямая цель их дать руководство для технического рисования (машин и всяких орудий). Но в то же время этой фабричной молодёжи дают возможность выучиться смотреть на мир и передавать его прелесть. Несколько этюдов, сделанных самым примитивным образом, но не без вкуса и не без некоторых уже знаний, показывают, что дело преподавания поставлено в этих пригородных отделениях правильно, и что они со временем могут принести большую пользу как в чисто техническом, так и общекультурном смысле»[17] .

Идеи народного просвещения были одинаково дороги Рериху и Горькому. Работа в этой области во многом их сближала, и в своих воспоминаниях Рерих часто упоминает Горького именно в этой связи.

Когда в 1926 году Рерих путешествовал по территории Советского Союза, у него было много встреч и бесед с попутчиками. Вспоминая поездку по Иртышу, Рерих пишет: «Народ русский испокон веков задавался вопросом о том, как надо жить. К этому мы имеем доказательства уже в самой древней литературе нашей. Странники всегда были желанными гостями. Хожалые люди не только находили радушный ночлег, но и должны были поделиться всеми своими накоплениями. Сколько трогательной народной устремлённости можно было находить в таких встречах. Нередко при отъезде какой-то неожиданный совопросник, полный милой застенчивости, стремился проводить, чтобы ещё раз, уже наедине, о чём-то допросить. Горький рассказывает, как иногда на свои вопросы он получал жестокие мёртвенные отказы. Невозможно отказывать там, где человек приходит, горя желанием знать. В этом прекрасном желании спадает всякое огрубение, разрушаются нелепые средостения, и соприкасаются дружно и радостно сущности человеческие»[18] .

В конце 1917 года Рерих опасно заболел и по предписанию врачей поселился в Карелии. О революции до художника доходили самые противоречивые сведения, подчас весьма его волновавшие. Особенно беспокоили Рериха раздуваемые слухи о разрушениях культурных памятников и предметов искусства. Рерих первым поднял в России и в международных масштабах вопрос о защите памятников культуры. Совместно с Горьким он принимал активное участие в созданной в начале 1917 года Комиссии по вопросам искусства при Исполнительном Комитете Совета рабочих и солдатских депутатов. Предреволюционные годы были наиболее интенсивным периодом тесного сотрудничества Рериха с Горьким. Горький обсуждает с художником свои планы по реорганизации журнала «Нива» в научно-популярный литературно-художественный журнал и по изданию серии книг по искусству в издательстве Сытина. Всё это говорит о прогрессивных взглядах Рериха, о его вере в преобразующую силу революции. В происходящих революционных событиях художник многого, конечно, не учитывал и многое оценивал только со своих позиций деятеля культурно-просветительного фронта. Рерих не выступал на политической арене за революцию или против революции. Но он оставался верен тому делу, которое считал правым, и это всегда приводило его в лагерь тех, кто шёл с народом и боролся за благо народа.

Почему же в таком случае в 1918 году Рерих не предпринял попытки вернуться в Советский Союз, а направился в Швецию, Англию и дальше в Америку? По этому поводу делались разные предположения. Проще и «логичнее» всего было ссылаться на то, что художника привлекли американские доллары. К сожалению, в двадцатые и тридцатые годы такие безответственные, абсолютно ничем не подкрепляемые доводы проникали на страницы наших изданий. Между тем, вся зарубежная жизнь художника является прямым опровержением этих нелепых домыслов. Не только архивные документы, но даже опубликованные литературные произведения Рериха ясно доказывают, что Европу и Америку Рерих считал для себя только кратковременной остановкой на пути в Азию. Художник не преминул воспользоваться этой остановкой, чтобы обрушить гневные слова в адрес золотого тельца и его верных служителей.

Деятельность Рериха за рубежом - это самостоятельная тема, которая со временем займёт значительное место в истории ознакомления Запада с достижениями русской культуры. Рерих имел полное право писать в 1923 году из Америки в Советский Союз: «Вы правы, полагая, что за эти годы мною много сделано. Поработано во славу русского искусства много. Везде наше знамя осталось высоко»[19] .

Среди русских, оказавшихся после революции за рубежом, вполне справедливо укрепилось убеждение, что отношение тех или иных лиц к Горькому определяет и их отношение к Октябрьской революции и Советскому Союзу. Пример Рериха ещё раз подтверждает эту сложившуюся закономерность. В связи с этим полезно остановиться на некоторых малоизвестных фактах, раскрывающих отношение Рериха к Октябрю и его подлинные намерения при выборе в 1918 году западного пути следования.

О глубоких раздумьях художника в дни Октябрьской Революции свидетельствуют два ещё не публиковавшихся документа.

Первый - черновые фрагменты к автобиографической аллегории «Пламя», вошедшей в сборник Рериха «Пути Благословения». Фрагменты относятся к концу 1917 года и содержат следующие записи, отсутствующие в опубликованном варианте: «Вот стоим перед темнотой. Вот верим в истину народа и свободы. Не знаю происходящее. Вспомнил бывшее... О звере и человеке надо сказать... О друзьях Куинджи, Григоровиче, Бенуа, Яремиче, Химоне, Рылове, Тенешевой, Мартене, Д.Роше, Ремизове, Горьком, Андрееве... Лишь подвигом движима русская жизнь. И подвиг самый непреложный - подвиг народного просвещения. Культ самовластья, тирании, культ мёртвого капитала может смениться лишь светлым культом знания...»20 .

Характерно, что и здесь, в очень напряжённое для себя время, Рерих вспоминает о Горьком как о своем друге.

Второй документ - написанное Рерихом в ноябре 1917 года драматическое произведение «Милосердие». Пьеса отражает многие тревоги Рериха, но заканчивается мажорным аккордом вольного переложения стихотворения Тагора «Где души бестрепетны» (Книга «Дары», 1901 г.):


Где мудрость страха не знает.
Где мир не размельчён ничтожными
домашними стенами.
Где знание свободно.
Где слова исходят из правды.
Где вечно стремленье к совершенству.
Где Ты приводишь разум к священному единству -
В тех небесах свободы,
Могущий, дай проснуться моей Родине21 .


Первая мировая война помешала Рериху осуществить свои планы поездки в Индию. Октябрьская Революция надолго закрыла ему путь в Индию через Россию. У Рериха не возникает намерений покинуть свою Родину и отказаться от неё. Он разрабатывает проекты дальнейшей работы в России, составляет программу реорганизации возглавляемой им художественной школы, для чего в январе 1918 года на несколько дней приезжает в Петроград, пишет из Финляндии письма родным и знакомым. Однако, в связи с окончанием войны, мысль о поездке на Восток всё больше и больше овладевает Рерихом. Теперь эта мысль принимает более конкретные формы, так как у Рериха возникают непосредственные контакты с Индией. В тех же неопубликованных фрагментах к «Пламени» появляется следующая запись художника, датированная октябрем 1917 года: «Делаю земной поклон учителям Индии. Они внесли в хаос нашей жизни истинное творчество и радость духа, и тишину рождающую. Во время крайней нужды они подали нам зов. Спокойный, убедительный, мудрый знанием. Культ истинного знания ляжет в основу ближайшей жизни, когда растает в пространстве всё зло, рождённое человекоубийством и грабежом последних лет»[22].

Опубликованный вариант «Пламени» - аллегорического письма к другу в Россию, заканчивается словами:

«Мы увидимся. Непременно увидимся. Не только увидимся, но после работы ещё поедем с тобою или в ... или на берега ... в ... . Туда, где нас ждут, где ждёт нас работа. Ведь об этой гармонии жизни уже работают реально и, в братстве, возводят ступени храма.

Звучит благовесть. Даже сюда залетают зовы.

Кончу словами белой книги. Помнишь, её мы любили вместе читать:

"Знай, что то, которым проникнуто всё сущее - неразрушимо. Никто не может привести к уничтожению то Единое, незыблемое. Преходящи лишь формы этого Воплощённого, который вечен, неразрушим и необъятен. Поэтому - сражайся".

Милый, веди свою битву! Мощно веди! Разве мы не увидимся? Знаем, где ждут нас.

Душевно с тобою...»[23] .

Уже здесь мы находим то сочетание «двух тем - Русь и Гималаи», о которых Рерих говорит впоследствии. Взятая Рерихом в кавычки цитата из «белой книги» является 17 и 18 шлоками одиннадцатой главы «Бхагавадгиты».

Вполне очевидно, что заветная мечта Рериха о посещении Индии явилась основным стимулом, побудившим его в конце 1918 года направиться через Европу в Америку, так как после войны только одна Америка могла предоставить реальные возможности для осуществления дальней и дорогостоящей экспедиции, планы которой Рерих разрабатывал уже с 1913 года. Это подтверждают многие архивные материалы и литературные произведения Рериха того времени. Но свои намерения Рерих не представлял альтернативой - Индия или Россия. Рерих решал эту проблему для себя как Индия и Россия и даже Индия для России. Всё это подтверждается его посещением Советского полпредства в Берлине в 1924 году[24] и его завещанием 1926 года, предусматривающим передачу имущества экспедиции, в том числе и картин, в случае его гибели, в собственность русскому народу[25] .

Совокупность этих фактов говорит о том, что Рерих никогда не отделял своей судьбы от судеб России и считал Октябрьскую Революцию прогрессивным явлением исторического процесса развития человеческого общества. Стремясь на Восток, тщательно оберегаемый колониальными державами от всех революционных веяний, Рерих, конечно, много должен был не договаривать, многое складывал в свой архив для будущего. Но художник никогда не скрывал своего отношения к Горькому, которому отводил одно из виднейших мест в культурной жизни новой Советской России и о котором писал: «Через все уклоны жизни, всеми путями своего разностороннего таланта Горький шёл путём русского народа, вмещая всю многогранность и богатство души народной»[26] .

В полной мере эти слова можно отнести и к самому Рериху. И становится вполне понятным, почему, находясь за границей, художник так часто вспоминал о Горьком, так часто обращался к его авторитету, так часто ссылался на него в своих книгах, выступлениях, переписке.

Уже в первой книге Рериха, изданной за рубежом в 1921 году в пользу голодающих в России (сборник стихов «Цветы Мории»), в предисловии упоминается имя Горького: «Эти поэтические сюиты Л.Н.Андреев назвал "Северное сияние", А.М.Горький назвал "Письмена", считая Рериха величайшим интуитивистом современности»[27] .

Когда в Риге печатался сборник Рериха «Пути Благословения», он писал из Индии В.А.Шибаеву:

«Пошлите два экземпляра книги (в русском новом правописании) Горькому в Берлин с приложенным письмом (адрес в издательство Гржебина)»[28] .

В 1924 году Рерих, в целях подготовки экспедиции, на короткое время покидает Индию. Ему предстоит далёкое и сложное путешествие в малоисследованные области Азии. Перед этим путешествием Рерих ищет встречи с Горьким и сообщает В.А.Шибаеву: «...встречайте меня в Париже около 20 декабря... не узнаете ли, там ли Горький?» [29].

Посетив в 1926 году Советский Союз, Рерих оставляет в Москве серию своих картин, которые по приезде в Советский Союз Горького попадают в его распоряжение. Относительно этих картин В.М.Ходасевич сообщает:

«В один из приездов в 1935 году в Горки, в столовой я увидел развешанными на стенах восемь картин Н.Рериха. Они озарили довольно неуютную большую столовую и поражали (как всегда рериховские вещи) каким-то свечением красок. Эти картины в основном запомнились по цвету - золотисто-лимонному, оранжевому и багряному. Как мне сказали, Рерих был проездом через СССР из Гималаев в Америку и оставил эти вещи в Москве. Картины эти нравились Алексею Максимовичу. Правда, он говорил про них лишь: "любопытные вещи". Более ранние работы Рериха Горький больше ценил и отдавал ему должное как одному из крупнейших самобытных русских художников»[30] .

Впоследствии по указанию Горького эта серия картин Рериха вместе с картинами других художников была передана Горьковскому государственному художественному музею (Горький), где и находится в настоящее время.

Свой очерк «Горький» Рерих написал через три недели после смерти писателя. В этом очерке художник приводит многочисленные отклики, появившиеся на смерть Горького в советской и зарубежной прессе, и даёт высокую оценку личности и всей деятельности Алексея Максимовича.

Поводом к другому очерку - «Голос Горького» - послужила Московская радиопередача, отмечавшая пятилетие со дня смерти писателя. На следующий день после передачи Рерих садится за очерк и пишет:

«В Гималаях звучал голос Горького. Среди снежных вершин русский голос. Хорошие призывные слова наполнили пространство... Мудро, что голос Горького прозвучал и ещё раз напомнил о том, что так неотложно и так выполнимо. Друзья, ко всем, всем художникам обращался Алексей Максимович. В 1934 году он сказал о том, что всегда было нужно.

Пусть эти заветы прежде всего будут выполнены в русском народе. Претерпел, преодолел народ и может среди победного - "Город строят" - улыбнуться взаимно улыбкой доверия и уважения. Широко прозвучал голос Горького, и зов любимого писателя будет жить в сердце народа»[31] .

В «Листах дневника» и других своих очерках Рерих неоднократно упоминает имя Горького рядом со славнейшими русскими именами: «Уже приходилось писать о Пантеоне русского искусства и науки... Почтены имена Павлова, Глазунова, Горького. Даже на далёких островах Океании звучит Мусоргский, Римский-Корсаков, Бородин. Есть какая-то благородная, самоотверженная щедрость в этом всемирном даянии»[32] .

Широкий диапазон деятельности Рериха и Горького во многом отвечали друг другу. Искренние взаимные симпатии художника и писателя выходили за пределы личных взаимоотношений и отражали те великие идеи человечности, носительницей которых всегда выступала русская культура. Поэтому тема «Рерих и Горький» затрагивает много интересных проблем, исчерпывающий обзор которых потребует более детального ознакомления с отечественными и зарубежными архивами.

Остановившись на некоторых малоизвестных фактах биографии Рериха, так или иначе связанных с именем Горького и объясняющих близость писателя и художника, настоящая заметка ставит своею целью обратить внимание на литературное наследие известного русского художника. Литературное наследие Рериха является богатейшим, но до сих пор недостаточно исследованным источником, содержащим обширные сведения о многих деятелях русской культуры, в том числе и о Горьком.

Август 1966 г.



Впервые опубликовано: «Горьковский сборник». Учёные записки Тартуского государственного университета. Труды по русской и славянской филологии, XIII, Тарту, 1968. С. 251-264.

См.: А.Н.Анненко. Рерих и Горький-2 // Этико-философский журнал «Грани эпохи», № 39, осень 2009.



__________________

[1] Князева В.П. Н.Рерих, Л.-М.: «Искусство», 1963. (Здесь и далее примечания автора).

[2] Юрий Николаевич Рерих (1902-1960) - старший сын Н.К.Рериха, известный востоковед. В 1957 году возвратился из Индии в Советский Союз. Возглавлял Сектор истории религии и философии Индии в Институте востоковедения (Москва) и тибетологическую группу в Институте китаеведения АН СССР. Автор многочисленных трудов по востоковедению и языкознанию.

[3] Рерих Николай. Нерушимое. С. 331, 333.

[4] Рерих Н. К. Голос Горького // «Октябрь», 1960. №10. С. 231.

[5] Рерих Н.К. Выставки. Архив И.М.Богдановой. Публикуется впервые.

[6] Булгаков В.Ф. Великому народу - великое будущее //«Молодая гвардия». I960, №10. С. 228.

[7] Зарицкий С., Трофимова Л. Путь к Родине // «Международная жизнь», 1965, №1. С. 96.

[8] Из письма Н.К.Рериха П.Беликову от 1 декабря 1938 г. Архив автора. Публикуется впервые.

[9] Из письма Н.К.Рериха П.Беликову от 7 января 1939 г. Архив автора. Публикуется впервые.

[10] Из письма Н.К.Рериха П.Беликову от 19 июля 1938 г. Архив автора. Публикуется впервые.

[11] Булгаков В.Ф. Великому народу - великое будущее //«Молодая гвардия», 1960, №10. С. 224.

[12] Рерих Н.К. Стихия. Архив И.М.Богдановой. Публикуется впервые.

[13] Булгаков В.Ф. Великому народу - великое будущее// «Молодая гвардия», 1960, №10. С. 224.

[14] Из письма Н.К.Рериха П.Беликову от 19 октября 1938 г. Архив автора. Публикуется впервые.

[15] Рерих Николай. Нерушимое. С. 330.

[16] Рерих Н.К. Призраки. Архив И.М.Богдановой. Публикуется впервые.

[17] Бенуа А. Школа Общества Поощрения Художеств // «Речь», 14 мая 1910 г.

[18] Рерих Н.К. Народ. Архив автора. Публикуется впервые.

[19] Из письма Н.К.Рериха И.М.Степанову. Цитируется по книге: Князева В.П. Н.Рерих. С. 72.

[20] Рерих Н.К. Черновые записи к очерку «Пламя». Архив Г.Р.Рудзите. Публикуется впервые.

[21] Там же. Публикуется впервые.

[22] Рерих Н.К. Черновые записи к очерку «Пламя». Архив Г.Р.Рудзите. Публикуется впервые.

[23] Рерих Николай. Пути Благословения. С. 55.

[24] Зарницкий С., Трофимова Л. Путь к Родине // «Международная жизнь», 1965, №1. С. 98.

[25] Там же. С. 104.

[26] Рерих Николай. Нерушимое. С. 332.

[27] Рерих Н.К. Цветы Мории. Предисловие.

[28] Из письма Н.К.Рериха В.А.Шибаеву от 23 июля 1924 г. Архив Г.Р.Рудзите. Публикуется впервые.

[29] Из письма Н.К.Рериха В.А.Шибаеву от 15 августа 1924 г. Архив Г.Р.Рудзите. Публикуется впервые.

[30] Горький и художники. Составитель И.А.Бродский, М.: «Искусство», 1964. С. 75.

[31] Рерих Н.К. Голос Горького // «Октябрь», I960, №10. С. 230.

[32] Рерих Николай. Нерушимое. С. 247.


Вложения:
Тарту-Рерих-и-Горький-1.jpg [40.76 KiB]
Скачиваний: 2591
Тарту-Рерих-и-Горький-2.jpg [92.49 KiB]
Скачиваний: 1510
Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 16-05-2011, 21:29 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Цитата:
http://grani.agni-age.net/biograph/04_pfb.htm

П.Ф.Беликов

НИКОЛАЙ РЕРИХ И ИНДИЯ


Разносторонняя деятельность Николая Константиновича Рериха (1874-1947) давно уже является темой многих исследований. И какую бы сторону мы ни взяли - Рерих-художник, Рерих-мыслитель, учёный, писатель, педагог, путешественник, общественный деятель и борец за мир, - каждую из них пронизывает «сквозная» тема - Рерих и Индия. Эта страна с её древнейшей культурой рано привлекла к себе внимание Николая Константиновича. Он писал: «От самого детства наметилась связь с Индией. Наше имение Извара было признано Тагором как слово санскритское. По соседству от нас во времена Екатерининские жил какой-то индусский раджа, и до последнего времени оставались следы могульского парка. Была у нас старая картина, изображавшая какую-то величественную гору и всегда особенно привлекавшая моё внимание. Только впоследствии из книги Брайн-Ходсона я узнал, что это была знаменитая Канченджунга. Дядя Елены Ивановны[1] в середине прошлого столетия отправился в Индию, затем он появился в прекрасном раджпутанском костюме на придворном балу в Питере и опять уехал в Индию. С тех пор о нём не слыхали. Уже с 1905 года многие картины и очерки были посвящены Индии» [12, очерк «Индия»].

В доме отца художника, петербургского нотариуса Константина Фёдоровича Рериха, часто бывали востоковеды А.Позднеев и К.Голстунский, историк Н.Костомаров. Вспоминая юные годы, художник отмечал в «Листах дневника» [подробнее см.: 1, 265]: «К сердцу Азии потянуло давно, можно сказать с самых ранних лет. Имена Пржевальского, Потанина уже давно стали несказанными магнитами. Весь эпос монгольский, уже не говоря о сокровищах Индии, всегда привлекал <...>. В семье нашей сама судьба складывала особые сношения с Азией. Постоянно появлялись друзья, которые или служили в Азии или вообще изучали её. Профессора Восточного факультета бывали у нас. Из Сибири приезжали Томские профессора и всё толковали об Азийских глубинах и усиленно звали не терять времени и, так или иначе, приобщиться к Азийским просторам. Каждая памятка из Азии была чем-то особенно душевным от ранних лет и на всю жизнь» [12, очерк «Азия»].

В гимназические годы, под влиянием археолога Л.Ивановского, проводившего раскопки в окрестностях «Извары» (под Гатчиной), Рерих серьёзно увлекся археологией. В бытность студентом по рекомендации А.Спицина и С.Платонова он был избран членом Русского археологического общества. Кроме славянского отдела Николай Константинович регулярно посещал заседания восточного отдела, возглавляемого индологом В.Р.Розеном. Среди студенческих дневников Рериха мы находим выписки из книги Е.П.Блаватской (Радда-Бай) «Из пещер и дебрей Индостана» [17, 34].

Упомянув основательницу Теософского общества Е.П.Блаватскую, к деятельности которой в Индии Николай Константинович, как и многие прогрессивные люди этой страны, относился с уважением, нужно сразу же заметить, что его интерес к Востоку зародился отнюдь не под воздействием того нездорового увлечения «спиритизмом», которое бытовало среди некоторых кругов русской интеллигенции в конце XIX и начале XX в. Так, находясь в 1900 г. в Париже, Николай Константинович писал Елене Ивановне, тогда ещё его невесте, что знакомые завлекли его на сеанс «столоверчения», в которое он не верил и не верит [17, 280]. Много позже Рерих имел переписку с некоторыми руководителями Теософского центра в Адьяре (Мадрас), но ни он, ни члены его семьи никакого участия в теософском движении не принимали. Что же касается «мистических струн души Рериха», то сам художник отзывался о них так: «В разных странах пишут о моём мистицизме. Толкуют вкривь и вкось, а я вообще толком не знаю, о чём это люди так стараются. Много раз мне приходилось говорить, что я вообще опасаюсь этого неопределённого слова мистицизм. Уж очень оно напоминает мне английское слово "мист", то есть "туман". Всё туманное и расплывчатое не отвечает моей природе. Хочется определённости и света. Если мистицизм в людском понимании означает искание истины и постоянное познавание, то я бы ничего не имел против такого определения. Но мне сдаётся, что люди в этом случае понимают вовсе не реальное познавание, а что-то другое, чего они и сами сказать не умеют. А всякая неопределённость - вредоносна» [12, очерк «Мистицизм»].

Вокруг вопроса об отношении Рериха к так называемому оккультизму было много разговоров, поэтому необходимо с самого начала уделить ему несколько слов. Вопрос этот умышленно раздувался с двух противоборствующих сторон - из лагеря ортодоксальных церковников и со стороны самих апологетов оккультизма. Первые усердствовали, изобличая Рериха в отступничестве от отечественного благочестия, а вторые - в стремлении использовать авторитет художника в своих целях. В действительности, Николай Константинович никогда не связывал своего философского мировоззрения или своей деятельности с какими-либо оккультными или религиозными учениями и институтами, хотя ему и приходилось часто иметь с ними дело. В своих философских исканиях Рерих неизменно стремился к первоисточникам, и вначале сближение художника с индийской философской мыслью шло в направлении изучения оригинальных трудов индийских мыслителей. По словам самого Николая Константиновича, к духовной жизни Индии его приобщали Рамакришна, Вивекананда, Упанишады, «Бхагават-гита» и произведения Тагора.

В творчестве самого Рериха индийская тематика появилась с 1905 г., причём в характерном чередовании: сказка «Девассари Абунту» написана Рерихом в 1905 г., картины «Девассари Абунту» и «Девассари Абунту с птицами» - в 1906 г., сказка «Границы царства» - в 1910 г., картины «Граница царства» и «Мудрость Ману» - в 1916 г. Живописную сюиту «Сны Востока», начатую в 1920 г. в Лондоне, предваряли «Индийский путь» (1913), «Гайятри» (1916) и некоторые стихотворения, навеянные поэзией Тагора. Похоже, что Рерих-художник при отсутствии визуальной натуры создавал предварительно литературные художественные образы, которые позже воплощались в его живопись.

Индия сразу же вошла в творчество Николая Константиновича темой больших философских обобщений, оказавших заметное влияние на трактовку многих сюжетов художника, в частности религиозных. Как, например, можно указать на роспись «Царица Небесная» в абсиде церкви во Фленове [подробнее см.: 5, 50] (первые эскизы относятся к 1909 г., закончена в 1914 г.). С одной стороны, эта роспись представляет собой замечательный образец возрождения подлинно национальной, древнерусской монументальной иконописи, а с другой - она противоречит её догматическим нормам. И эта другая сторона - философская трактовка образа богоматери, которая выступает у Рериха не смиренной родительницей божественного младенца, а творящим началом мироздания, своего рода Пракрити индийской философии, отождествляемой часто с женским началом и материальной структурой мироздания. Не случайно духовенство возражало против размещения «Царицы Небесной» в алтаре храма [12, очерк «Памятка»].

Вспоминая работу над этой росписью, художник писал: «Хорошее было время, когда строился храм Святого Духа и заканчивались картины "Человечьи Праотцы", "Древо Преблагое - врагам озлобление" и эскизы "Царицы Небесной". Холмы смоленские, белые берёзы, золотые кувшинки, белые лотосы, подобно чашам жизни Индии, напоминали нам о вечном пастухе Леле и Купаве или, как сказал бы индус, о Кришне и Гопи» [9, 161].

В 1924 г. Рерихом была создана картина «Матерь Мира». Её центральная фигура композиционно повторяет «Царицу Небесную», но, лишённая признаков национальной русской иконописи, она уже полностью символизирует индийские космогонические идеи и ту Радж-Раджесвари, которая воспевается в гимнах [21, 242]:


Если я прав, Матерь, Ты всё:
Кольцо и путь, тьма и свет, и пустота,
Голод и печаль, и бедность, и боль.
От зари до тьмы, от ночи до утра, и жизнь, и смерть,
Если смерть бывает, - всё есть Ты...


Показательно, что, говоря о своей «Царице Небесной», художник иногда даже называл её «Матерью Мира». Например, в одной из книг он писал: «В последнее время её (М.К.Тенишевой, - П.Б.) жизни в Талашкино внутренняя мысль увлекла её к созданию храма. Мы решили назвать этот храм Храмом Духа. Причём центральное место в нём должно было занять изображение Матери Мира» [9, 223].

Уже ранние литературные произведения Рериха - «Девассари Абунту» и «Лакшми Победительница» - свидетельствуют не только об увлечении индийской мифологией, но и о сильном воздействии восточного философского мировосприятия на мировоззрение художника. Отражение этих позиций в живописи первого творческого периода Рериха мало затрагивалось в нашем искусствоведении, между тем под покровом подлинно национального изобразительного языка искусства Рериха зачастую скрывается индийская философская интерпретация религиозных художественных образов, на что в своё время уже намекали некоторые критики. Так, Сергей Маковский писал: «Останавливаться на иконописи Рериха я не буду. Отдавая должное его археологическим познаниям, декоративному вкусу и "национальному" чутью, - всё это бесспорно есть и в иконах, - я не нахожу в нём призвания религиозного живописца. Рерих - всё, что угодно: фантаст, прозорливец, кудесник, шаман, йог, но не смиренный слуга православия» [8, 129].

Научные интересы и философская направленность художественного творчества Николая Константиновича не могли долго удовлетворяться исключительно книжными сведениями о притягательной для него стране. «Живёт в Индии красота. Заманчив великий Индийский путь», - замечает Рерих в своём очерке «Индийский путь» [20, 260]. Очерк был написан под впечатлением встреч художника с востоковедом В.В.Голубевым [подробно см.: 26, 214] в Париже весною 1913 г., после поездки последнего в Индию. Похоже, что Николай Константинович обсуждал с Голубевым планы будущих научно-художественных экспедиций и своё участие в них. «Жаль, если французы с их верным чутьём скорее поймут значение работы Голубева. Желаю нашей Академии наук вовремя ещё серьёзнее обратить внимание на эти работы», - писал художник [20, 260].

К этому же времени относятся и попытки Николая Константиновича организовать в Петербурге музей индийского искусства.

Первая мировая война помешала Рериху реализовать планы посещения Индии. В 1916 г., после перенесённого воспаления лёгких, здоровье Николая Константиновича сильно пошатнулось, и по предписанию врачей в конце этого года он переселился на жительство в Карелию, где и застала его Октябрьская революция.

Уединённая жизнь на берегу Ладожского озера под Сердоболем (Сортавала) способствовала углублённым философским размышлениям, которые нашли выход в стихотворных произведениях этих лет и в аллегорической повести художника «Пламя» (черновики повести относятся к 1917 г., окончательная редакция опубликованного варианта [18, 32] - к середине 1918 г.).

По дневниковым записям и литературным произведениям Рериха можно заключить, что годы его жизни в Карелии были насыщены мыслями об Индии, и подготовка к встрече с нею не прекращалась. Цитаты и ссылки на индийских философов и писателей заметно участились к концу войны, когда у Рериха опять появилась надежда попасть в Индию. К этому времени художника особенно сильно стали манить дальние пути.

Сборник стихотворений Рериха «Цветы Мории» [23] в основном составлен из произведений 1916-1918 гг., написанных в Сортавале. В них особенно бросается в глаза близость к поэзии Рабиндраната Тагора. А.Рылов сетовал на «архаику и трудно усваиваемую мистику» стихов Рериха [28, 149]. Между тем достаточно сопоставить стихотворения Тагора и Рериха, чтобы убедиться в сходстве их философского мировосприятия, которое может служить ключом к разгадке их поэтического самовыражения. Так, у Тагора в «Гитанджали» (1913):


О владыка моей жизни, должен ли я изо дня в день стоять перед лицом твоим?
Сложив руки, о владыка миров, должен ли я стоять перед лицом твоим?
Под твоим великим небом, в молчании уединения, со смиренным сердцем, должен ли я стоять перед лицом твоим?
В твоём трудовом мире, погружённом в борьбу и работу, среди суетливой толпы, должен ли я стоять перед лицом твоим?
И когда мой труд в этом мире кончен, о царь царей, должен ли я стоять одиноко и смиренно перед лицом твоим? [29, 326].


У Рериха в стихотворении «Благословенному» [23,51]:


Как увидим Твой Лик?
Всепроникающий Лик,
глубже чувств и ума.
Неощутимый, неслышный,
незримый. Призываю:
сердце, мудрость и труд.
Кто узнал то, что не знает
ни формы, ни звука, ни вкуса,
не имеет конца и начала?
В темноте, когда остановится всё,
жажда пустыни и соль
океана, буду ждать сиянье
Твоё. Перед Ликом Твоим
не сияет солнце. Не сияет
луна. Ни звёзды, ни пламя,
ни молнии. Не сияет радуга,
не играет сияние севера.
Там сияет Твой Лик.
Всё сияет светом его.
В темноте сверкают
крупицы Твоего сиянья,
и в моих закрытых глазах
брезжит чудесный Твой свет.


В этом стихотворении Рерих передаёт чувство, испытываемое человеком перед величием космической беспредельности, именно через призму индийской философской мысли, а поэтическая форма, образы и даже терминология предельно близки к тагоровским. Стихотворение написано в 1918 г. Примерно к этому времени относятся и некоторые вольные переводы Рериха из Тагора.

Цитаты из «Бхагават-гиты» мы находим в литературной аллегории «Пламя», а в неопубликованных фрагментах этой автобиографической повести имеются такие строки: «Делаю земной поклон учителям Индии. Они внесли в хаос нашей жизни истинное творчество и радость духа, и тишину рождающую. Во время крайней нужды они подали нам зов. Спокойный, убедительный, мудрый знанием. Культ истинного знания ляжет в основу ближайшей жизни, когда растает в пространстве всё зло, рождённое человекоубийством и грабежом последних лет» [2, 259].

Это писалось в конце 1917 г. и поясняет поведение художника в последующие шесть лет зарубежной жизни. Все его действия, подтверждённые архивными документами, неоспоримо свидетельствуют о том, что для Рериха главной целью этих лет неизменно оставалась Индия, прямой путь куда через территорию Советской России оказался на многие годы закрытым.

Николай Константинович выехал с семьей из Финляндии в марте 1919 г. Его персональные выставки с большим успехом прошли в некоторых городах Европы, где у него было достаточно возможностей хорошо обосноваться. Рериха знали за границей ещё по его довоенным поездкам, выставкам и совместной с С.П.Дягилевым работе в театре. Поэтому первые же известия о появлении Николая Константиновича в Западной Европе вызвали интерес в различных художественных кругах, в том числе и среди эмигрировавших из России художников. Любопытное письмо, датированное 19 июля 1920 г., послал Рериху из Парижа в Лондон С.Судейкин: «Здравствуйте, дорогой друг Николай Константинович! Здесь мы живём дружно, и есть проекты воскресить выставку "Мир искусства". Григорьев в Берлине, здесь: Яковлев, Сорин, Реми, Гончарова, Ларионов, Стеллецкий - в Каннах. Только не хватает нашего председателя, который предпочитает холодного Альбиона Парижу, городу вечной живописи. С каким восторгом говорил недавно о Вас Ф.Журден, председатель Осеннего Салона, вспоминая "Половецкие пляски" и "Священную Весну". Я думаю, Николай Константинович, что если Вы тронули глаза и сердца рыбоподобных "бритов", то здесь Ваше имя имело бы ещё более горячих поклонников и друзей. Приходите и правьте нами. Судейкин» [12, очерк «Старые письма»].

В Лондоне Рерих обрёл много сторонников, среди них известного писателя Герберта Уэллса, деятелей искусства и культуры Т.Бичама, Х.Райта, Ф.Бренгвина, С.Хора. Доктор Янг предлагал Николаю Константиновичу остаться в Лондоне на постоянную работу [9, 25]. Художник имел предложения переехать в Германию. Однако всё это не устраивало Рериха. Зато на него произвела большое впечатление личная встреча с Рабиндранатом Тагором: «Мечталось увидеть Тагора, и вот поэт самолично в моей мастерской на Квинсгэттерасс в Лондоне в 1920 году. Тагор услышал о русских картинах и захотел встретиться. А в это самое время писалась индусская серия панно "Сны Востока". Помню удивление поэта при таком совпадении. Помню, как прекрасно вошёл он, и духовный облик его заставил затрепетать наши сердца» [22,231].

Уже в 1920 г., то есть за три года до приезда Рериха в Индию, в журнале «Модерн Ревью» (Калькутта) были опубликованы стихи художника, а в декабре 1921 г. там же появилась статья Дж. Финджера «Николай Рерих». В январском номере 1921 г. журнала «Артс» (Нью-Йорк) поместили статью Р.Тагора о русском художнике. Это была одна из первых публикаций о Рерихе в США [31].

В дальнейшем между Рерихом и Тагором постоянно поддерживались письменные контакты, они ставили друг друга в известность о своей деятельности и объединяли усилия на культурно-просветительском поприще и в борьбе за мир.

В 1920 г. в Лондоне Николай Константинович познакомился с Владимиром Анатолиевичем Шибаевым, впоследствии переехавшим в Ригу, а в 30-х годах в Индию, где он в течение десяти лет состоял секретарем Рериха. Шибаев переписывался с Анни Безант, руководительницей теософского движения в Индии, и такая связь с Индией, по-видимому, заинтересовала и Рериха. В 1920-1925 гг. между Рерихом и Шибаевым велась интенсивная переписка, сохранившая ценнейшие сведения об этом мало освещённом у нас периоде жизни Николая Константиновича.

Выезжая из Финляндии в Англию, Рерих не имел намерения посетить Америку. Поскольку он не пытался обосноваться и в Европе, следует предположить, что художник надеялся непосредственно из Англии попасть в Индию. Однако восторженное отношение англичан к искусству русского художника не распространялось на его планы заняться изучением «жемчужины английской короны». Интерес Рериха к Индии вызвал встречный интерес к нему тех должностных лиц империи, которые отвечали за её колонии и с великой подозрительностью относились ко всему русскому, а слово «советский» признавали лишь в сочетании с негативными высказываниями. Но последних из уст Рериха никто не слышал, что и насторожило английскую разведку. Трагические последствия её опеки Рерих испытал на себе позже, но уже в 1920 г. он натолкнулся на барьер, воздвигнутый англичанами между ним и желанной для него Индией. Попытки выехать туда из Лондона провалились, а они заходили весьма далеко. В 1940 г. в своих воспоминаниях Николай Константинович писал: «Ещё одно двадцатилетие - первому пароходному билету на Индию. В музее Тривандрума открывают особую нашу комнату. Они не знают, что это совпадает с памятным для нас сроком» [12, очерк «Сороковой год»].

Пароходный билет остался неиспользованным, а само намерение Рериха попасть ещё в 1920 г. из Англии прямо в Индию - малоизвестным для его биографов. Очень возможно, что Николай Константинович предпочитал не предавать этот эпизод широкой гласности, чтобы не осложнять отношений с английскими властями.

Приняв в конце 1920 г. предложение устроить выставку картин в США, Рерих не отодвинул на задний план сборы в Индию. Похоже, что какое-то время Николай Константинович возлагал большие надежды пробиться в Индию с помощью теософской организации. Художник действовал через В.Шибаева. Так, в письме от 25 сентября 1921 г. (из Америки) Рерих сообщал ему, что через год он сможет воспользоваться приглашением Вадья[2] посетить Адьяр [16]. Больше того, Николай Константинович просил узнать об условиях жизни в Адьяре для приезжих и выражал намерение заняться там созданием фресок.

Однако через некоторое время в письмах Рериха начинает проскальзывать разочарование деятельностью Теософского общества, ему претят интриги между его руководителями и безграмотность «оккультной» литературы. В 1922 г. Рериха приглашает в Адьяр один из оппозиционно настроенных руководителей движения, впоследствии порвавший с теософами, индийский философ и писатель Д.Кришнамурти [16, письмо от 30 апреля 1922 г.]. Но Николай Константинович уже решил не связывать свою деятельность с теософами, и этот канал сношений с Индией постепенно сходит на нет.

Между тем подготовка к переезду в Азию не ослабевает, она ведётся планомерно и в разных направлениях. Весьма характерно письмо Николая Константиновича от 7 августа 1922 г.: «Если Вы потерпели разочарование в Каменской[3] , то я потерпел то же в Безант. Это печально, но это так. Но, конечно, наша работа на Россию, и потому мы уже знаем, что "новые, новые, новые соберутся". И потому каждый новый наполняет сердце радостью. Сейчас к нам подошли трое новых. Молодые ищущие души! Приятно, что всегда, когда нужно, кто-то приходит. Так и теперь, в этих новых мы видим наследников в Америке. Ведь здесь нам осталось 11 месяцев» [16].

Среди документов этих лет сохранилась запись Рериха о востоковедческой работе в Российской академии наук в 1917-1920 гг. В списке перечислены издания серий «Bibliotheca Buddhica» и «Памятники индийской философии», упомянуты сочинения П.Козлова и Г.Цыбикова, перечислены лекции С. Ольденбурга, Ф.Щербатского, Ф.Розенберга, Б.Владимирцова, читанные ими на Буддийской выставке в августе 1919 г. в Петрограде [10]. Николай Константинович внимательно следил за всем, что делалось в области востоковедения у него на родине.

Особенно следует указать на основательную и разностороннюю востоковедческую подготовку старшего сына Рериха - Юрия Николаевича. Она началась ещё с гимназических лет в Петербурге у Б.Тураева и А.Руднева. С приездом Рерихов в Лондон Юрий Николаевич сразу же поступил на индо-иранское отделение Школы восточных языков при Лондонском университете, где начал изучать санскрит, затем продолжил свои занятия по восточным языкам в Гарвардском университете в США и Школе восточных языков в Париже. В 1923 г. Парижский университет присвоил Юрию Николаевичу степень магистра индийской филологии [подробнее см.: 7,213].

Серьёзная востоковедческая подготовка старшего сына, начатая немедленно после отъезда из Финляндии, занимала большое место в планах Николая Константиновича по организации азиатских научно-художественных экспедиций, и, возможно, она на какое-то время задержала отъезд Рерихов в Индию.

Душевные переживания художника в ожидании предстоящего путешествия нашли отражение в стихотворении «Ловцу, входящему в лес», которое было написано в апреле 1921 г., через какие-нибудь полгода после приезда в Америку. Как бы прозревая будущее, Рерих писал [23, 116]:


И ты, и добыча будут на высотах.
И ни ты, ни добыча
не пожелаете спуститься
в лощину...


В мае 1923 г. Николай Константинович выехал из Нью-Йорка в Европу и 17 ноября этого же года отплыл с семьёй из Марселя на пароходе «Македония» в Индию. 24 ноября из Адена художник пишет с борта корабля письмо Шибаеву. В письме сквозят тревожные ноты. Николай Константинович просит Шибаева, через которого поддерживалась переписка с СССР, быть сугубо осторожным и не употреблять в письмах в Индию слова «Россия», заменяя его буквой «А». Важнейшие же события Николай Константинович рекомендует излагать под видом готовящегося к публикации рассказа [16].

Развитая Рерихом в США широкая международная культурная деятельность не спасла его от подозрений со стороны английских властей, и они решили учредить за ним слежку, признаки которой Николай Константинович обнаружил уже на корабле. Поводом для подозрений были патриотизм Рериха, его просоветские высказывания и переписка с Советским Союзом.

30 ноября 1923 г. Рерихи высадились в Бомбее. Отсюда они предприняли осмотр известных художественных и исторических достопримечательностей. Начали с памятников скульптуры эпохи Гупта на острове Элефанта, затем посетили Джайпур, Дели, Агру, Сарнатх с его древнейшими буддийскими памятниками, Бенарес, Калькутту, а оттуда направились в Дарджилинг. В конце декабря Рерихи поселились в Сиккиме, на южном склоне восточных Гималаев. Спешка, с которой Николай Константинович проложил свои первые маршруты по Индии, показывала, что его интересы сосредоточивались не в её долинах и крупных населённых центрах, а в северных, пограничных с Тибетом, горных районах. Об этом говорят и путевые заметки художника: «Сарнат и Гайя - места личных подвигов Будды - лежат в развалинах. Являются лишь местом паломничества <...>. Известны места подвигов Будды на Ганге. Известны места рождения и смерти учителя в Непале. По некоторым указаниям посвящение совершилось ещё севернее - за Гималаями <...>. Легендарная гора Меру по Махабхарате и такая же легендарная высота Шамбала в буддийских учениях - обе лежали на севере» [18, 98].

Приезд Рерихов в Сикким совпал с необычным волнением в буддийском мире. Таши-лама, оппозиционно настроенный к Лхасе, открыто порвал с нею, покинул Тибет и скрылся в Китай. Ходили слухи, что сам лама или его посланники побывали в Сиккиме, поэтому на его дорогах наблюдалось усиленное движение. Николай Константинович встречался с некоторыми сторонниками Таши-ламы, а позже обменивался с ним письмами. Это указывает на отрицательное отношение Рериха к официальной буддийской верхушке в Лхасе, возглавляемой Далай-ламой, что полностью подтверждается и статьей художника «Буддизм в Тибете» [36].

Таким образом, Николай Константинович, сразу же по прибытии в Азию, оказался в курсе интересовавших его событий буддийского мира. И это, конечно, не случайно, как не случаен и выбор стремительно пройденного маршрута от Бомбея через Калькутту в Сикким, причём без заезда в Адьяр, куда художника приглашали.

Мы не можем подробно останавливаться на вопросе влияния буддизма на философское мировоззрение Рериха. Это - большая и сложная тема специального исследования. Нет особой надобности останавливаться и на вопросе о «переходе Рериха из христианства в буддизм». Для него самого такого вопроса не существовало. Широкая философская мысль Рериха была абсолютно свободна от догм и канонов каких бы то ни было религиозных институтов. Но буддизм кроме своей философии привлекал внимание художника ещё и как весьма активно в его время функционировавший канал связи между странами Центральной Азии и Советской Сибирью.

Интерпретируя по-своему некоторые положения буддизма (детерминизм, диалектику, пространственно-временную относительность, учение об общине), Рерих искал в них точки соприкосновения с современной наукой и с современным революционным преобразованием общественной жизни. В очерке «Струны земли» имеется запись: «Буддизм есть самая научная религия», - говорит индусский биолог Боше. Радостно видеть, как этот истинный учёный, нашедший путь к тайнам жизни растений, говорит о Веданте, Махабхарате, о поэзии легенд Гималаев. Только настоящее знание может найти всему сущему достойное место. И под голос учёного, простой и понятный, серебристые звоны электрических аппаратов отбивают пульс жизни растений, открывая давно запечатанную страницу познания мира» [18, 98].

Однако главное, что привлекало внимание Николая Константиновича к буддизму, это - его отрицательное отношение к кастовым и классовым прерогативам, порицание частнособственнической психологии и учение об общинных принципах жизнеустройства. Гуманизм, обострённое чувство справедливости не могли примирить Рериха с буржуазной идеологией, между тем привитые с детских лет корни идеалистического мировосприятия мешали ему безоговорочно стать на материалистические философские позиции. Приняв Октябрьскую революцию как неизбежный этап закономерного развития человеческого общества, как крушение старого и рождение нового мира, Рерих подходил к пониманию последнего своим, кружным путём. Однако, по его глубокому убеждению, именно этим путём шли и должны были достигнуть Нового Мира народы Азии. Их освобождение от империалистического ига художник дальновидно связывал с революционными событиями на своей родине, но их духовное сближение с народами Советского Союза он хотел видеть во взаимопроникновении идей коммунизма и древнего общинного учения Будды.

Разумеется, Индия влекла к себе Рериха не только как колыбель буддизма. Многосторонние научные и художественные интересы Николая Константиновича, тесно переплетаясь с философскими исканиями, играли в этом влечении не меньшую роль. Заветной мечтой многих русских востоковедов и путешественников, в их числе Пржевальского и Козлова, было наиболее глубокое проникновение в Центральную Азию и даже пересечение ее. Некоторые регионы Тибета и Трансгималаев долгое время оставались «терра инкогнита» для западной науки. Занятия археологией и историей национальных культур смолоду привили Рериху охоту к путешествиям, а миграция народов Азии на запад и влияние их культур на славянские племена были давним предметом исследований Николая Константиновича. И это сказывалось на тяготении художника именно к Северной Индии, в частности к Сиккиму, откуда через горный перевал Джелап-Ла пролегали древнейшие пути на Шигацзе, Лхасу и далее через Монголию в Сибирь.

Из Дарджилинга Николай Константинович организовал две научные экспедиции по Сиккиму и Бутану. В его книге «Алтай-Гималаи» [35] Сиккиму посвящена специальная глава, а отдельные выдержки из путевых заметок («Мысли в Сиккиме») вошли в книгу «Пути Благословения» [18]. Анализ некоторых находок экспедиций был сделан также Ю.Н.Рерихом в книге «Тибетская живопись».

В первых азиатских экспедициях Рерих проявил особый интерес к сбору древнейших буддийских письменных источников и предметов искусства. В то же время, судя по отдельным заметкам («Мысли в Сиккиме»), Николай Константинович тщательно изучал также современное политическое положение в странах, находившихся между Индией и Советским Союзом, и ту, несомненно большую роль, которую играло буддийское духовенство в политической и общественной жизни их народов.

Пробыв в Индии около десяти месяцев, из которых девять пришлось на Сикким, Николай Константинович внезапно выехал в Европу и США. Такая поездка, на первый взгляд, кажется трудно объяснимой. Мечтать об Индии и стремиться туда в течение многих лет с тем, чтобы после посещения нескольких её городов и кратковременного пребывания в отдалённом, малохарактерном для страны районе так скоро покинуть её пределы! Может быть, этого требовали спешные дела на Западе или обстоятельства, связанные с продолжением научно-исследовательской работы в самой Индии? Нет, нисколько. Просто пребывание в Индии не исчерпывало далеко идущих планов Рериха, хотя эта страна и входила в них непременным компонентом.

Проблема культурных связей между народами Востока и Россией, захватившая Николая Константиновича ещё в самом начале его научной и художественной деятельности, расширяясь с годами, в конце концов, вышла за рамки чисто исторических интересов. Настоящее и будущее культурного сотрудничества народов стало для Рериха существеннее прошлого, а это усложняло всю проблему, поставив художника перед необходимостью приноравливать каждое своё действие к современной ему политической обстановке.

Правда, своё отношение к ней Рерих не замедлил высказать сразу же, как только оказался за рубежом. Он решительно отказался оформить для себя и своей семьи так называемые нансеновские паспорта - единственный в то время официальный «вид на жительство» русских эмигрантов - и не пожелал также ассимилироваться в какой-либо чужой стране. Следовательно, Рерих не переставал считать себя подданным той реально существующей России, которая из царской превратилась в советскую. Казалось бы, в таком случае проще всего было оформить свою принадлежность к ней советским паспортом. Но именно это лишило бы Николая Константиновича возможности находиться в Индии. А чтобы следовать своим убеждениям, выполнять свой научный долг, как его понимал Рерих, ему были одинаково нужны и Россия и Индия.

Чтобы лучше понять Николая Константиновича, можно обратиться к другому гуманисту нашего века, испытавшему на себе так же, как и Рерих, сильнейшее влияние индийского мировосприятия. Мы имеем в виду Ромена Роллана, писавшего: «Я ни на миг не покидал и ни в чём не отодвигал на второй план дело Русской революции и то титаническое строительство нового мира, которое она осуществляла в борьбе. Я ставил перед собой парадоксальную задачу: объединить огонь и воду, примирить мысль Индии и мысль Москвы <...>. Я рассматриваю самые мощные социальные и религиозные доктрины не как догмы, а как жизнеспособные гипотезы, указывающие путь человечеству, - вот почему доктрина СССР и доктрина гандистской Индии представлялись мне (а Ганди это и сам признаёт относительно своей доктрины) двумя опытами, двумя самыми спасительными опытами, единственно спасительными, могущими предотвратить катастрофу, нависшую сейчас над человечеством» [27, 47].

Историческое чутьё безошибочно указывало Рериху, где началось строительство нового мира и где гнетущий большинство человечества колониализм потерпит первое серьёзное поражение. Кровная принадлежность к России, более сильное, чем у Ромена Роллана, увлечение Востоком и, несомненно, более активная натура толкали Рериха на практические дела по слиянию двух главнейших исторических течений нашей эпохи - революционных преобразований в России и освободительной борьбы народов Азии. Сфера деятельности Николая Константиновича была ограничена областями науки, искусства и культурного строительства, но он отлично понимал несостоятельность беспечной игры в жмурки на политической арене мира. Все действия и высказывания Рериха отличались железной последовательностью, которая не позволяла сомневаться в том, на чьей именно стороне его политические симпатии.

Выехав в сентябре 1924 г. из Индии, Николай Константинович посетил Францию и США. На обратном пути он заехал в Берлин, Каир и Коломбо (Цейлон). По дороге с Цейлона в Сикким Рерих побывал в Мадрасе, где впервые встретился с руководителями теософского движения, однако никаких попыток сближения с ними не последовало. Показав свою незаинтересованность в «работе на Россию», теософы автоматически выпали из планов Рериха. А конкретно эти планы заключались в следующем: организовать из Индии научно-художественную экспедицию в Центральную Азию, дойти до границ Советского Союза, побывать на родине, наладить в Москве связи для будущего сотрудничества и только после этого вернуться в Индию, чтобы по-настоящему приступить к той исследовательской работе, ради которой он так упорно стремился в эту страну. Индия, полностью изолированная от «Нового Мира», то есть от Советского Союза, никак Рериха не устраивала. Это была для него Индия прошлого. Индию будущего художник видел идущей рука об руку с его свободной родиной к светлой мечте человечества.

Большой авторитет художника и учёного и энергия его американских сотрудников позволили Николаю Константиновичу добиться в Нью-Йорке согласия провести экспедицию под американским флагом и оформить нужные для этого документы. Конечно, никаких указаний о возможном посещении СССР в них не было и не могло быть. Здесь Рериху пришлось действовать в одиночку и негласно, чтобы не увеличивать подозрений англичан. С этой целью Николай Константинович и заехал в декабре 1924 г. в Берлин, чтобы посетить там советское полпредство. Полпред Н.Н.Крестинский был достаточно хорошо информирован о заграничной деятельности и отношении Рериха к Советскому Союзу, чтобы со всей серьёзностью отнестись к беседе с художником.

Николай Константинович сообщил Крестинскому, что он собирается провести в странах Центральной Азии научно-художественную экспедицию. Хотя она и пойдёт под американским флагом, но он готов предоставить в распоряжение Советского Союза все собранные материалы и просит, чтобы советские дипломатические представители в Центральной Азии в случае надобности взяли экспедицию под свою защиту.

Одновременно Рерих ознакомил Крестинского со своими наблюдениями над политической обстановкой в Индии, рассказал о проникновении англичан в Тибет и их агитации против СССР. Николай Константинович не стал скрывать от советского посла своих философских взглядов и намерений способствовать сближению народов Востока и Советского Союза на почве общности, которую он находил между идеологией научного коммунизма и буддийской философией. Это дало повод наркому иностранных дел СССР Г. В. Чичерину, которому по просьбе Рериха были пересланы стенограммы его бесед с Крестинским, охарактеризовать художника как «полукоммуниста-полубуддиста» [6, 96].

Философское мировоззрение Рериха, конечно, не ограничивалось рамками буддийских философских школ или их современной интерпретацией. Скорее всего, интерес к буддизму нашёл более благоприятную почву, чем иные философские системы Индии, благодаря постоянным стремлениям художника согласовать этику Востока с революционными преобразованиями человеческого общества своей эпохи. Отрицание кастовых привилегий и некоторые этические постулаты буддизма предоставляли Рериху в этом отношении богатейший материал.

К марту 1925 г. Николай Константинович переехал из Дарджилинга в столицу Кашмира Сринагар, чтобы подготовить экспедицию к походу через Западный Тибет и Синьцзян в пограничные с СССР районы. Мы не будем останавливаться как на этой, так и на последующих центральноазиатских экспедициях художника [о них подробно см.: 4, 253; 19; 25, 257; 33; 34; 35; 36] и лишь приоткроем одну малоизвестную страницу жизни художника, связанную с его деятельностью в Британской Индии.

Визит Рериха в советское полпредство в Берлине, очевидно, был замечен английской разведкой. Не имея формальных поводов запретить экспедицию, шедшую к тому же под американским флагом, англичане мобилизовали все силы, чтобы сорвать её косвенными путями. Препятствия возникли уже на первых этапах в Кашмире, где на экспедицию было совершено вооружённое нападение, причём среди нападавших опознали личного шофёра английского резидента Дж. Вуда. 1 апреля 1925 г. Николай Константинович писал В.Шибаеву: «Привет с озёр Кашмира. Холодно. Лежит снег. Вчера нашу лодку чуть не разбило бурей, но вдруг наступила тишина, и мы успели до нового шквала укрыться в речку. Перед нами лежит дорога на Гильгит <...>. Боремся за разрешение идти в Ладак. Масса препятствий. Сражаемся» [16].

Через две недели в письме опять заметка: «Пробиваемся на Лех, но пока без результатов». Когда же экспедиции удалось выйти за пределы официальной сферы влияния английских колониальных властей, Рерих записал в путевом дневнике: «Наконец, можно оставить всю кашмирскую ложь и грязь <...>. Можно забыть, как победители играют в поло и гольф, когда народ гибнет в заразах и в полном отупении. Можно отвернуться от подкупных чиновников Кашмира. Можно забыть о нападении вооружённых провокаторов на наш караван с целью задержать нас. Пришлось шесть часов пробыть с поднятым револьвером. А в довершение всего полиция составила от нашего имени телеграмму, что мы ошиблись и нападения не было. Кто же тогда ранил семь наших слуг? <...>. Можно отвернуться от правительства, вскрытых писем, задержанных посылок, подосланных сыщиков. Что сделали с Индией и Кашмиром? Только в горах чувствуете себя в безопасности» [6, 100].

Но тут Рерих ошибся. Его желание отвернуться и забыть колонизаторов оказалось односторонним. Преследования не прекращались и за пределами Кашмира. По наущению англичан китайские власти Хотана задержали экспедицию, отобрали оружие, а затем арестовали её участников. Только благодаря вмешательству советского консула в Кашгаре, с которым Рериху удалось снестись, караван смог через три месяца продолжить свой путь. Когда же Рерихи, после посещения в 1926 г. Москвы, Советского Алтая и Бурятской АССР, возвращались через Тибетское нагорье в Индию, их экспедиция встретила ещё более серьёзный, хорошо организованный заслон. В двух переходах от Нагчу её задержали подчинённые Лхасе воинские соединения. Не подготовленный к зимней стоянке караван вынужден был провести пять месяцев в условиях суровой тибетской зимы. По существу, это была верная ставка на его гибель. Все сообщения Рериха о бедственном положении экспедиции застревали в каких-то таинственных инстанциях, и западная пресса уже пестрела сенсационными известиями о том, что экспедиция Рериха пропала без вести. Лишь в марте 1928 г. Николаю Константиновичу удалось повести караван дальше, но кружным путём. Последствия вынужденной зимней стоянки были трагическими. Пять человек из состава экспедиции умерли. Что же касается вьючных животных, то из ста двух осталось десять, а из этих десяти лишь два оказались способны продолжать путь.

Впоследствии подтвердилось, что караван был задержан правительством Лхасы по прямому требованию англичан, пытавшихся не допустить Николая Константиновича обратно в Индию. Попытка эта не удалась, и 28 мая 1928 г. экспедиция Рериха достигла Дарджилинга, откуда она больше трёх лет назад начала свой небывалый в истории научных исследований Центральной Азии путь. Лишь после его завершения Николай Константинович приступил к налаживанию систематической, рассчитанной на многие годы научно-исследовательской работы. В этих целях 29 июля 1928 г. был создан специальный Гималайский институт «Урусвати» («Свет утренней звезды»).

Однако обосноваться в Сиккиме Рерих не захотел и перенес деятельность института в Кулу. Как и весь Северный Пенджаб с западной частью Гималайского хребта, долина Кулу отвечала археологическим, историческим, филологическим и другим научным интересам Рериха. Вдоль реки Беас, протекавшей по долине, проходил древний, всё ещё функционирующий путь из Индии в Тибет, на Кайлас, Ладак, Хотан, а оттуда через Гоби до самого Алтая. Этот путь притягивал к себе Рериха и был использован им при дальнейших, меньших по масштабам экспедициях.

Рерихи переехали в Кулу в конце декабря 1928 г. и поселились на Гималайских склонах в окрестностях местечка Наггар. Через несколько месяцев Николай Константинович и Юрий Николаевич поехали в Европу и США, чтобы наладить контакты с европейскими и американскими научными учреждениями. И здесь Рерих натолкнулся на очередную попытку англичан исключить Индию из сферы его деятельности. Когда весною 1930 г. Николай Константинович и Юрий Николаевич зашли к британскому консулу в Нью-Йорке, чтобы возобновить свои визы на въезд в Индию, им было заявлено, что визы возобновит министерство иностранных дел Великобритании. Однако в Лондоне - без каких-либо объяснений причин - в визах было категорически отказано. Энергичные хлопоты, в которых участвовали такие влиятельные лица, как герцог Соммерсет, кардинал Брун, архиепископ Кентерберийский, писатели Г. Боттомлей и Дж. Голсуорси, а также некоторые дипломаты аккредитованных в Англии государств, остались тщетными. В «Листах дневника» Рерих писал по этому поводу: «Дело о визе нашей так разрослось, что его возили по коридорам министерства в тачке. Наконец, я спросил определённо, когда будет выдана виза? Нам ответили, что она выдана не будет (опять-таки без всяких объяснений). Я спросил - это окончательно? И господин в жёлтом жилете ответил - окончательно! Тогда я сказал: "По счастью, в этом мире нет ничего окончательного". Наш друг французский посол Флорио, разразившийся целой нотой по поводу наших виз и имевший об этом целые длительные словопрения с британским правительством, посоветовал нам возвратиться в Париж <...>. В Париже продолжалась эта война на ставку крепости нервов. Некоторые эпизоды её, несмотря на трагизм, были даже забавны. Так, когда шведский посол граф Эренсверд сделал своё представление по нашему делу, ему было сказано, чтобы он не беспокоился, так как и посильнее державы не имели успеха» [12, очерк «Пропуск»].

В Париже дело с визой вперёд не продвинулось, и Николай Константинович с Юрием Николаевичем, запасясь визами в Пондишери (французское владение в Индии) и другие европейские владения в Азии, выехали туда без разрешения английских властей на въезд в Британскую Индию, где жила Елена Ивановна и была начата работа в институте «Урусвати». После месячного пребывания в Пондишери, где Николай Константинович уже успел начать археологические раскопки, ему и Юрию Николаевичу, наконец, были выданы визы от имени вице-короля Британской Индии. Похоже, что Рерих, проживающий в непосредственном соседстве с Индией, оказался для колониальных властей более неудобным, чем Рерих, взятый под их строгий надзор.

Надзор за ним и вмешательство в его деятельность со стороны англичан не прекращались до конца их владычества в Индии. В 1943 г., когда Англия в союзе с СССР воевала против гитлеровской Германии, отношение британских властей ко всему русскому в Индии не изменилось. В дневниках Рериха мы читаем: «Американский майор повёз от Далай-ламы подарки Рузвельту. Американцы в Лхасе. Индусы в Лхасе. Итальянцам можно быть в Тибете. Всем можно, только русским нельзя. Не так давно Юрий спрашивал в Дели о поездке в Тибет, и опять длинный нос. И не Тибетское правительство против. Мы имели достаточно уверений от тибетцев и китайцев. Весь затор - в британцах. Почему? Даже причины не скажут. И теперь, когда за Москвою так ухаживают, русские учёные допускаются в Индию лишь в неотступном "сопровождении". Представитель агентства ТАСС не может переменить квартиры, ибо рядом должен жить надзиратель» [12, очерк «Почему»].

По возвращении в Кулу в 1930 г. Николай Константинович немедленно принялся за проведение в жизнь планов научно-исследовательской работы института «Урусвати». Вскоре он уже мог записать: «К сроку трёхлетия института вышел первый "Ежегодник" за тридцатый год, в котором участвуют Президент Археологического института в Америке доктор Магоффин, известный французский археолог граф де Бюиссон, биохимик Харвардского университета В. Перцов и директор Института. Номер "Ежегодника" посвящён выдающемуся санскритологу проф[ессору] Ланману, состоящему почётным советником нашего Музея по отделу науки. Нельзя не отметить, что за последнее трёхлетие состав почётных советников по отделу Науки усилился крупнейшими научными именами, как то: проф[ессор] Милликан, проф[ессор] Раман, проф[ессор] Метальников, док[тор] Свен Гедин, проф[ессор] Эйнштейн, сэр Джагадис Боше, док[тор] Меррил. По отделу Археологии, кроме док[тора] Магоффина, принимает участие док[тор] Хьюввитт. Члены-корреспонденты Института находятся как в Америке, так и в Европе и Азии, при этом многие университеты и научные учреждения выразили желание кооперировать как собраниями, так и печатными трудами» [21, 301].

Деятельность института «Урусвати» опиралась на самые широкие интернациональные связи. Николай Константинович привлёк к сотрудничеству и обмену научной информацией десятки научных учреждений Азии, Европы, Америки. Директором института «Урусвати» состоял старший сын художника - Юрий Николаевич. Он же ведал этнолого-лингвистическими исследованиями и археологической разведкой. В области лингвистики и филологии народов Азии велась большая работа - собирались и переводились на европейские языки редчайшие письменные источники, изучались древние полузабытые диалекты.

Младший сын Николая Константиновича - Святослав Николаевич занимался изучением искусства и руководил ботаническим отделом института, проводя одновременно исследования в области тибетской фармакопеи.

Обмен ботаническими и зоологическими коллекциями производился с Мичиганским университетом, Пенджабским университетом, Парижским музеем естественной истории, Гарвардским университетом, Всесоюзным институтом растениеводства АН СССР. За информацией и образцами для пополнения своей уникальной коллекции обращался в «Урусвати» и наш крупнейший ботаник-растениевод акад[емик] Н.И.Вавилов. При институте была открыта биохимическая лаборатория с отделом борьбы против рака, велось изучение космических лучей в высокогорных условиях, ежегодно проводились экспедиции как в самой долине Кулу, так и далеко за её пределами - в Лахуле, Бешаре, Кангре, Лахоре, Ладаке, Занскаре, Спити, Рупшу и в северо-восточных районах Китая (Внутренняя Монголия). Экспедиционные отряды систематически снабжали институт новыми материалами.

Интенсивная и плодотворная деятельность института привлекла к Индии внимание многих западных учёных и продолжалась вплоть до второй мировой войны. Вспыхнувшая война прервала международные сношения, определявшие саму структуру научной работы института, и она почти прекратилась. В июле 1940 г. Николай Константинович заносил в дневник: «Сперва мы оказались отрезанными от Вены, затем от Праги. Отсеклась Варшава <...>. Постепенно стали трудными сношения с Прибалтикой. Швеция, Дания, Норвегия исчезли из переписки. Замолк Брюгге. Замолчали Белград, Загреб, Италия. Прикончился Париж. Америка оказалась за тридевять земель, и письма, если вообще доходили, то плавали через окружные моря и долго гостили в цензуре <...>. Дальний Восток примолк. Из Швейцарии Шауб-Кох ещё двадцатого мая просил срочно прислать материалы для его книги. Но и Швейцария уже оказалась заколдованной страной. Всё нельзя. И на Родину невозможно писать, а оттуда запрашивали о травах. Кто знает, какие письма пропали... Наконец, обнаружилось, что и в самой Индии началась цензура. Оказалось, что в Кулу цензором не кто иной, как местный полицейский. Вполне ли грамотен? Проявил он свой досмотр тем, что по небрежности вложил свою записку в письмо ко мне <...>. Грустно видеть, как события обрубают все ветви работы. И не вырасти новым побегам. Будет что-то новое, но когда?» [12, очерк «На острове»].


Окончание ниже.


Вложения:
титул.jpg [19.89 KiB]
Скачиваний: 1933
Пожаловаться на это сообщение

За это сообщение автора Кэт поблагодарил: Огонь у Порога (16-05-2011, 22:53)
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 16-05-2011, 21:32 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Окончание.


Цитата:
Напряжённая научно-исследовательская деятельность не сказывалась отрицательно на интенсивности творчества Рериха-художника. Если индийская тема стала появляться в живописи Николая Константиновича с 1905 г., то, конечно, жизнь в Индии с начала 20-х годов не только внесла изменения в саму индийскую тематику, но и повлияла на искусство Рериха в целом. Величавая природа Азии, особенно горный мир Гималаев, открыли художнику натуру, может быть, больше всего отвечавшую его внутренней потребности заговорить о самом для себя главном в полную меру своего таланта. Некоторые критики пытались утверждать, что таким главным были мистические настроения художника, обретшие в Индии сверхблагодатную почву. Но подобные выводы строились на поверхностном знании живописных произведений Николая Константиновича после 1923 г. и полнейшем игнорировании традиционных для восточного искусства мифологических сюжетов. Только этим можно объяснить малоубедительные высказывания о народном происхождении рериховского Леля и мистическом - Кришны. Между прочим, многие из первых созданных в Индии полотен художника - «Жемчуг исканий», «Песнь водопада», «Песнь утра», сиккимские пейзажи (1924) - вообще не отражали мистических аспектов индийского мировоззрения и даже не имели никакого отношения к восточной мифологии. Они были продолжением или, вернее, углублением того «философского пейзажа», который занимал ведущее место и в первом периоде творчества Рериха.

В искусстве Николая Константиновича всегда ощущалась «перекличка» двух аспектов философского осмысления действительности - аспекта «дальнего прицела» (как в прошлое, так и в будущее) с аспектом событий «дня настоящего». Синтезируя зримое в сегодняшнем дне с тем, что уже заволокло пеленой времени или находится ещё у порога открытий, художник одинаково использовал и русские народные былины, и индийские сказания тысячелетней давности. Однако нельзя не признать, что величественная природа Гималаев оказалась для Рериха наиболее подходящим фоном для передачи своих чувств и идей о космической эволюции человечества, о безграничных возможностях его пытливого гения. И если в 1910-е годы искусство Рериха тяготело иногда к символотворчеству, то в индийском периоде наблюдается обратное явление. Художник сознательно отходит от абстрактно-универсальных символов и стремится расширить лексику своих изобразительных средств путём широкого использования реальных элементов хорошо выражающей его духовные искания натуры. Это способствовало дальнейшему развитию пейзажной живописи Рериха. В ней с новой силой прозвучали торжественные аккорды возвышенно-прекрасного в сочетании с идеями активного, героического гуманизма.

Индия помогла Рериху реализовать и взгляды на совместимость национального с интернациональным. Сохранив до конца своих дней живые впечатления от родины и не допуская ни малейшей фальши в русской тематике, Рерих сумел с большой проникновенностью постичь и творчески воспроизвести в чужеродных образах духовную жизнь других народов. Причём это было сделано с глубиной и знанием, позволившими индийским художественным критикам единодушно сойтись во мнении, что именно русскому художнику Рериху впервые в мировом искусстве удалось по-настоящему показать изумительный горный мир Гималаев, раскрыв его духовную сущность даже для самой Индии. Так Россия и Индия нашли в лице Рериха яркое доказательство интернациональных основ искусства, общечеловеческих принципов реального художественного мировосприятия.

Изучение всего привнесённого Индией в искусство Николая Константиновича - задача искусствоведов. Но даже и не задаваясь ею специально, можно с уверенностью сказать, что без Индии не сложилась бы та неповторимая формула творчества Рериха, к которой он сам сознательно стремился, не состоялось бы Рериха-художника, да и Рериха-мыслителя.

Обширная научная деятельность, слава большого художника, передовые гуманистические взгляды и поддержка борцов за освобождение Индии сблизили Рериха с прогрессивными кругами индийской общественности и завоевали ему в Индии громадную популярность. Различные научные и художественные съезды и конференции считали своим долгом посылать в далёкий горный посёлок Наггар приглашения и приветствия. Многие индийские учёные, художники, писатели, общественные деятели поддерживали с Рерихом личное знакомство и сотрудничали с ним. Для Николая Константиновича были широко открыты страницы индийской печати.

В «Листах дневника» художник писал: «Установились связи не только с семьёю Тагора, но и со многими представителями философской мысли Индии - Свами Рамдас, Шри Васвами, Свами Омкар, Свами Джаганисварананда, Шри Свами Сарасвати...» [12, очерк «Индия»].

Список индийских друзей и публикаций Рериха и о Рерихе в Индии занял бы десятки страниц. Отдельными изданиями вышли книги художника: «Радость искусству» с предисловием С.Радхакришнана, «Прекрасное единение» с введением Б. Гарги и предисловием Абаниндраната Тагора, «Гимават» и «Гималаи - обитель света».

Индия горячо поддержала идею и деятельность Рериха по охране культурных ценностей при военных столкновениях. В декабре 1945 г. в Нью-Йорке возобновил послевоенную деятельность Комитет Пакта и Знамени Мира Рериха. В 1946 г. за Пакт высказалась Всеиндийская конференция культурного единства, а в 1948 г. Пакт был одобрен правительством свободной Индии, возглавляемым Джавахарлалом Неру. В 1954 г. в Гааге на основе Пакта Рериха был подписан Заключительный акт Международной конвенции о защите культурных ценностей, который вскоре ратифицировали многие государства, в первую очередь СССР [подробно см.: 37].

Джавахарлал Неру высоко ценил многостороннюю деятельность Рериха в Индии и встречался с ним лично. В мае 1942 г. он посетил художника в Наггаре. В воспоминаниях Николая Константиновича мы читаем: «Неделю у нас Неру с дочкою. Славный, замечательный деятель. К нему тянутся. Каждый день он кому-то говорит ободрительное слово. Наверно, сильно устаёт. Иногда работает до четырёх часов утра. Святослав написал отличный этюд портрета. Самый портрет будет десять футов вышиной и шесть в ширину. Сзади знамя Конгресса. Говорили об Индо-Русской культурной ассоциации. Пора мыслить о кооперации полезной, сознательной» [13, 236].

Так ещё за несколько лет до освобождения Индии будущий лидер её правительства и русский художник строили планы русско-индийского культурного сотрудничества.

Отношение Неру к Рериху лучше всего характеризуется его словами, сказанными на открытии посмертной выставки художника в Дели в декабре 1947 г.: «Когда я думаю о Николае Рерихе, то поражаюсь размаху его деятельности и богатству творческого гения. Великий художник, великий учёный и писатель, археолог и исследователь, он освещал многие аспекты человеческих устремлений.

Уже само количество картин изумительно - тысячи картин, и каждая из них - замечательное произведение искусства. Когда вы смотрите на эти полотна, на которых так часто изображены Гималаи, кажется, что вы улавливаете дух этих великих гор, наших древних стражей, веками возвышавшихся над равнинами. Картины его проникнуты духом нашей истории, нашего мышления, нашего культурного наследия, они говорят нам так много не только о прошлом Индии, но и о чём-то постоянном и вечном, что мы все не можем не чувствовать себя в большом долгу перед Николаем Рерихом, который запечатлел этот дух в своих великолепных полотнах» [32, 2].

Неру вторят и другие прогрессивные деятели Индии. С.Радхакришнан в предисловии к книге Н. К. Рериха «Радость искусству» писал: «Я надеюсь, что эта сильная книга великого провидца пробудит в нас сознание той обыденности, в которой мы погрязли, и поможет нам избавиться от неё». Абаниндранат Тагор открывает сборник художника «Прекрасное единение» словами: «Я счастлив, что на последующих страницах мой друг Николай Рерих выразил то, что чувствует вообще каждый восприимчивый человек в ценностях искусства, в том числе и величайшего, быть может, из всех искусств - искусства жизни». Д-р Калидас Наг пишет о художнике: «Мы благодарны ему за то, что он создал яркий, образный эпос снежных Гималаев. Рерих - первый русский посланец красоты, который принёс Индии бессмертные заветы искусства, и мы всегда будем благодарны ему за его вдохновенные мысли и доброжелательную деятельность по сближению России и Индии» [32, 17].

Так в теме «Рерих и Индия» после вопроса о том, что значила для Рериха Индия и что она дала ему, возникает вопрос о том, что Рерих дал Индии? Ответ на него можно получить только после кропотливого изучения индийских архивов.

Конечно, и первый вопрос нельзя исчерпать в пределах одной статьи. Искусство Н.К.Рериха, его научные и философские труды, литературное творчество, его общественная деятельность тесно связаны с Индией и могут служить предметами самостоятельных исследований. Что же касается отдельных этапов, то нам представляется правомерным разделить его деятельность на три периода:

1. Русский период жизни Рериха, период, так сказать, изучения Индии художником и её влияния на него на расстоянии. Дневники Николая Константиновича, его публикации и переписка до 1917 г., хранящиеся в наших архивах (больше всего в Рукописном отделе Государственной Третьяковской галереи), а также тщательный анализ интерпретации некоторых художественных образов (в основном религиозных сюжетов) могут значительно восполнить наше представление об этой стороне жизни и творчества художника.

2. Период жизни Рериха в западных странах (1917-1923), в котором основное место занимали подготовка к переезду в Индию и усилия художника попасть в эту страну. Эпистолярное наследство Рериха за этот период находится главным образом в частных архивах. Много материала можно обнаружить в «Листах дневника» художника и в стихотворениях из сборника «Цветы Мории», автобиографический характер которых далеко не в полной мере выявлен.

3. Период жизни и деятельности Рериха в самой Индии. Здесь особое место занимают налаживание прямых связей между Индией и Советским Союзом (экспедиция 1925-1928 гг.) и примерно последние десять лет жизни Рериха - интенсивная подготовка к переезду из Индии в Советский Союз. Основные материалы по этому периоду хранятся в архиве Н. К. Рериха (Наггар, Кулу), ими изобилует также переписка художника с его корреспондентами в Прибалтике в 30-е годы (частные архивы) и послевоенная переписка с И.Э.Грабарем, М.В.Бабенчиковым, В.Ф.Булгаковым [см. 3, 252; 14; 15].

С позиций самого Николая Константиновича мы не смогли бы обнаружить изолированной темы «Индия». Перед художником как основная задача жизни всегда стояла проблема, которую можно выразить лишь в сочетании слов «Россия и Индия». Рерих не мог рано или поздно не выехать из России в Индию, как не мог и «променять» Россию на Индию. Преодолев множество трудностей и достигнув Индии в 1923 г., художник не пытался обосноваться там, пока не побывал в СССР и не поставил в известность Советское правительство о своём отношении к Октябрьской революции, о своей неизменной принадлежности к Советскому государству и русскому народу, о своих планах сближения народов Советского Союза и Индии. Он это и сделал в 1926 г. в Москве при свиданиях с наркомами А.В.Луначарским и Г.В.Чичериным. Многое из задуманного Николаем Константиновичем было тогда положительно оценено нашими государственными деятелями. Художнику разрешили посетить Алтай и Бурятскую АССР, помогли оснастить экспедицию в обратный путь на Индию, снабдили её членов советскими экспедиционными паспортами [подробнее см.: 6, 96].

У Николая Константиновича были все основания считать удачно разрешённой одну из сложнейших для него задач - установление контактов с советскими должностными лицами. Этими контактами Рерих очень дорожил и старался поддерживать их, что было далеко не просто. Англичане, предприняв две попытки не пустить его в Индию, дали ему недвусмысленно понять, что связи с СССР грозят захлопнуть перед ним двери в Индию. В последующие годы всю переписку с Советским Союзом и советскими дипломатами за границей Рериху приходилось вести через третьих лиц, в основном проживавших в Париже и Прибалтике. Так продолжалось до начала второй мировой войны. В годы Великой Отечественной войны Николай Константинович давал знать о себе на родину через Американо-Русскую культурную ассоциацию (АРКА), созданную по инициативе руководителей музея им. Рериха в Нью-Йорке [подробнее см.: 30].

Рериху так и не удалось полностью реализовать свои планы сотрудничества с советскими научными и художественными организациями. Но это была уже не его вина. Всё, что можно было сделать в условиях колониальной Индии для поддержания тесных связей с Советским Союзом, он сделал.

Готовиться к окончательному возвращению в СССР Николай Константинович начал после Монгольской экспедиции 1935 г. После этого он уже не выезжал за пределы Индии, а в его дневниках, публикациях и письмах всё чаще и чаще появляются упоминания о России. У Рериха не было намерений отстраниться от деятельности возникших по его инициативе научных и культурно-просветительных учреждений и, тем более, способствовать их ликвидации. Это чрезвычайно усложняло его положение. Ведь достаточно было бы открыто объявить о своём решении переселиться в СССР, как отношение власть имущих кругов к его деятельности в Индии и в западных странах круто изменилось бы, и развал некоторых дорогих его сердцу учреждений оказался бы неизбежным.

Кроме того, Николай Константинович не мог рассчитывать на быстрое оформление нужных документов для въезда в СССР и для ввоза туда из Индии архивов, научных коллекций и картин. Советские дипломаты в Индию не допускались, а испрашивать разрешение через Лондон было рискованно и грозило самыми нежелательными последствиями.

Есть основание полагать, что художник хотел воспользоваться Прибалтикой как промежуточным звеном на пути из Индии в СССР. Так, в письме от 24 августа 1938 г. к Р.Я.Рудзитису и Г.Ф.Лукину (членам правления рижского музея им. Рериха) Николай Константинович просил выяснить возможность пересылки из Индии в Латвию и размещения в рижском музее своих архивов [10].

Имелась у Николая Константиновича и тенденция увеличивать число своих картин в рижском и пражском музеях. Эти картины оставались собственностью художника и могли быть взяты им с собою при переезде в Советский Союз.

В 1940 г. Николай Константинович записывает в «Листах дневника»: «Каждые сборы и радостны и потрясающи. Черта наносимая определяет, но и ограничивает. Не всё уместится. Значит, и в Индии приютятся гости. Кто о них позаботится? Друзей-то мы знаем. Но текуч слой человеческий. Сегодня одни, завтра другие. Достаточно навиделись. Пусть будет, как должно быть. В сборах всегда кроется и начало чего-то. Конец или начало?» [12, очерк «Сборы»].

Нападение гитлеровской Германии на Советский Союз отняло у Николая Константиновича надежду на скорое возвращение домой, в Россию. Однако изменившаяся политическая обстановка впервые позволила ему более открыто высказывать свои политические симпатии и предпринимать действия, согласные со своими патриотическими чувствами. В Индии были проведены выставки и продажи картин Николая Константиновича и Святослава Николаевича, организованы денежные сборы в пользу русского Красного Креста и на военные нужды Красной Армии. Юрий Николаевич, немного изучавший военное дело, сразу же после открытия военных действий на русском фронте официально выразил свою готовность вступить в ряды Красной Армии. Святослав Николаевич, выступая по радио и с лекциями, особо подчёркивал решающее значение Советского Союза в разгроме гитлеровской Германии. Очерки и воззвания Н.К.Рериха в военные годы отличались публицистической остротой и большим патриотическим накалом.

Когда на полях сражений ещё гремели выстрелы, Николай Константинович уже ратовал за осуществление своих планов о культурном сотрудничестве между Индией и СССР. В апреле 1944 г. он заносит в «Листы дневника»: «Уже до войны писал я Щусеву и в Комитет по делам искусств о желательности устройства русской выставки в Индии. Была выставка русских военных плакатов, но хотелось бы выставку вообще русского искусства. Хотя бы не тяжёлые для транспорта вещи, но достаточно показательные для достижений наших художников. Выставка такая была бы встречена сердечно. Скажут, не теперь, а когда-то после войны. А почему бы и не теперь? Приезжают в Индию и ботаники, и энтомологи, а ведь культурно-художественные связи не менее важны и неотложны» [12, очерк «Знаменосцы»].

Сразу же после окончания войны Рерих начал хлопоты о возвращении в Советский Союз. Поначалу корреспонденция из Индии в СССР шла через Америку. Письма находились в пути до трёх месяцев. С установлением воздушного сообщения между Индией и СССР связь Николая Константиновича с родиной стала значительно интенсивней, чем в предвоенные годы. Однако в июле 1947 г. состояние здоровья художника резко ухудшилось. Около трёх месяцев он провёл в постели, затем ненадолго наступило улучшение. А 13 декабря 1947 г. внезапное ослабление сердечной деятельности оборвало земной путь Николая Константиновича.

Через три дня на гималайских склонах перед домом художника запылал погребальный костёр. Здесь вскоре был установлен камень с надписью: «Тело Махариши Николая Рериха, великого друга Индии, было предано сожжению на сем месте 30-го магхар 2004 года Викрам эры, отвечающего 15 декабря 1947 года. ОМ РАМ».

В доме, где художник прожил последние годы жизни и где хранятся его архивы, теперь учреждён мемориальный музей его имени. О благоустройстве и расширении музея много заботится Святослав Николаевич Рерих. Проживая постоянно в Бангалоре, он ежегодно проводит летние месяцы в Наггаре. В 1964 г., когда повсеместно отмечалось девяностолетие со дня рождения Н.К.Рериха, Святослав Николаевич писал оттуда: «В этом году прибавили еще 25 картин Николая Константиновича. Лично мне кажется, что больше пятидесяти картин здесь выставлять сейчас не нужно. Оформляем постройку особого здания музея. Нелегко, так как подавать строительный материал надо на людях. Большая дорога ещё не дошла. Всё это берёт много времени <...>, кругом идут работы по заготовке материалов для постройки, а вокруг памятника Николаю Константиновичу и на дорожках, ведущих к нему, укладываются каменные плиты. Будет хорошо. Очень много посетителей» [24].

В 1957 г., через десять лет после смерти Н. К. Рериха, в Советский Союз переселился на постоянное жительство его старший сын - Юрий Николаевич. Он привёз с собой около 400 полотен, отобранных и упакованных в ящики для отправки на родину ещё при жизни их создателя. С выставок этих картин в Москве и в других городах Советского Союза началась вторая, посмертная жизнь Николая Константиновича у себя на родине. Его самобытное искусство и вся его многосторонняя деятельность привлекли к себе заслуженное внимание. В последние годы издано несколько монографий, альбомов и иных исследовательских работ о художнике, в их числе: Ю.Н.Рерих. Листы воспоминаний - «Приключения в горах», кн. 1, М., 1961; В.П.Князева. Н.К.Рерих (монография), Л., 1963; «Николай Рерих. Альбом репродукций», вступительная статья А. Юферовой, М., 1970; публикация «Листов дневника» Н. Рериха, «Прометей», историко-биографический альманах, т. 8, М., 1971.

В 1974 г. исполнится 100 лет со дня рождения Николая Константиновича Рериха, и нам представляется, что тема «Рерих и Индия» приобретает в связи с этой юбилейной датой особую актуальность и заслуживает дальнейших исследований.



Использованная литература:

1. Беликов П.Ф. Библиография произведений Н.К.Рериха // «Ученые записки Тартуского государственного университета», вып. 217, Тарту, 1968.

2. Беликов П.Ф. Рерих и Горький. Там же.

2а. Беликов П.Ф., Князева В.П. Рерих. М., 1972 («Жизнь замечательных людей»).

3. Булгаков В.Ф. Встречи с художниками. Л., 1968.

4. Ефремов Ю.К. Н К.Рерих и география // «Вопросы географии», сб. 50, М., 1960.

5. Журавлёва Л. Жизнь, отданная искусству // «Художник», 1971, №7.

6. Зарницкий С., Трофимова Л. Путь к Родине // «Международная жизнь», 1965, №1.

7. Зелинский А. Н. Памяти Ю. Н. Рериха // «Известия Всесоюзного географического общества», вып. 3, т. 95, М., 1963.

8. Маковский С. Силуэты русских художников. Прага, 1922.

9. Рерих Н. К. Держава Света. Нью-Йорк, 1931.

10. Рерих Н.К. Дневниковые записи (в рукописях) и переписка. Архив Г.Р.Рудзите (Рига).

11. Рерих Н.К. Единство (в рукописи). Там же.

12. Рерих Н.К. Листы дневника. Моя жизнь. Неопубликованные очерки из архивов П.Ф.Беликова (Таллинн) и И.М.Богдановой (Москва).

13. Рерих Н.К. Пандитджи // «Октябрь», 1958, №10.

14. Рерих Н.К. Письма М.В.Бабенчикову. Центральный государственный архив литературы и искусства СССР, фонд 2094.

15. Рерих Н.К. Письма И.Э.Грабарю // «Советская культура», М., 10.XI.1962.

16. Рерих Н.К. Письма В.А.Шибаеву. Архив Г. Р. Рудзите, Рига.

17. Рерих Н.К. Письма и другие материалы. Рукописный архив Государственной Третьяковской галереи, фонд 44.

18. Рерих Н.К. Пути Благословения. Рига, 1924.

19. Рерих Н.К. Сердце Азии. Нью-Йорк, 1929.

20. Рерих Н.К. Собрание сочинений, кн. 1, М., 1914.

21. Рерих Н.К. Твердыня Пламенная. Париж, 1932.

22. Рерих Н. К. Толстой и Тагор // «Октябрь», 1958, №10.

23. Рерих Н.К. Цветы Мории. Берлин, 1921.

24. Рерих С.Н. Письмо П.Ф.Беликову от 22.V.1964. Архив П. Ф. Беликова, Таллинн.

25. Рерих Ю.Н. Экспедиция академика Н.К.Рериха в Центральную Азию // «Вопросы географии», сб. 50, М., 1960.

26. Рерих Ю.Н., Вампилов Б.Н. Виктор Викторович Голубев // «Проблемы востоковедения», 1959, № 3.

27. Роллан Р. Собрание сочинений, т. XIII, М., 1958.

28. Рылов А. Воспоминания. М., 1954.

29. Тагор Р. Собрание сочинений, т. 12, М., 1965.

30. American-Russian Association Ins. Annual Reports. New York, 1944-1947.

31. Nicholas K. Roerich. Bibliography (1889-1936). Karachi, 1936.

32. Nicholas Roerich by His Contemporaries (a few excerpts), Bangalore, 1964.

33. Roerich G. N. Sur les pistes de 1'Asie Centrale. Paris, 1933.

34. Roerich G.N. Trails to Inmost Asia. London, 1931.

35. Roerich N. Altai-Himalaya. New York, 1929.

36. Roerich N. Shambhala - the Resplendent. New York, 1930.

37. Shibayev V.A. The Roerich Pact and Banner of Peace (Aims and History). Lahore, 1935.


____________________________________

[1] Елена Ивановна - жена Н.К.Рериха, урождённая Шапошникова (1879-1955). (Здесь и далее примечания автора).

[2] А.Вадья - один из руководителей теософского центра в Адьяре.

[3] А.А.Каменская - одна из руководительниц русского теософского центра в Женеве.



Опубликовано: Страны и народы Востока, вып XIV. Сб. Восточной комиссии Географического общества СССР Академии наук СССР (Под общей редакцией члена-корреспондента АН СССР Д.А.Ольдерогге). М.: Наука, 1972. С. 211-236.

В «Приложении» впервые опубликованы 4 очерка Н.К.Рериха из третьей подборки «Листов дневника» - «Наггар», «Выставки», «Гималаи», «Индия» (из архива П.Ф.Беликова).


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 16-05-2011, 23:05 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Международный Совет Рериховских организаций имени С.Н.Рериха

Эстонское общество Рериха


Информационное письмо


Международный Совет Рериховских организаций имени С.Н.Рериха и Эстонское общество Рериха организуют проведение IX Международного форума «Будущее человечества – расцвет Культуры» в рамках программы «Как охраним живую ткань Культуры?» в Эстонской Республике, в Таллинне.

Форум пройдёт с 28 по 31 июля 2011 г.

Он посвящается столетию со дня рождения Павла Фёдоровича Беликова - выдающегося исследователя творческого наследия великих деятелей мировой культуры – семьи Рерихов, гражданина Эстонии, человека финских и русских корней.

В рамках форума состоятся общественно-научная конференция, педагогическая гостиная, программа “Магниты Культуры земли Эстонии».

Вся территория небольшой Эстонии является своеобразным музеем под открытым небом. В ее культурном ландшафте живут разные времена: геологическое, мифологическое и историческое. Некоторые пространства Эстонии являются выразителями вечности и беспредельности: морская даль, огромные валуны, обрывы береговых скал, речные каньоны с водопадами; другие, такие как пересечённая местность, лесные опушки, полны лирико-поэтического начала. Все это повлияло на характер народа, его независимый самодостаточный нрав при особой чуткости к красоте и гармонии.

Эстония – уникальное геокультурное пространство с самобытным национальным колоритом народного и профессионального творчества. Это сделало эстонскую культуру важной и необходимой составляющей культуры общечеловеческой.

Многовековая история Эстонии хранит следы мирных соприкосновений и военных столкновений. Будущее же человечества - свободное духовное единение людей через культуру. Такое отношение друг к другу: взаимоуважение и сближение через культуру - предложил Н.К.Рерих. Расцвет культуры созидает и охраняет Будущее планеты. Поэтому во всём мире становится всё больше последователей идей Рериха.

Столица Эстонского государства, город Таллинн в 2011 году, объявлена культурной столицей Евросоюза. Совпадение такого события со столетием П.Ф.Беликова представляется символическим. Неоценим вклад Павла Федоровича в историю культуры Эстонии. Он был последовательным проводником всемирной культуротворческой деятельности Рерихов здесь. Его труды получили широкое международное признание, в том числе в России, Латвии, Литве, Финляндии. Одна из вершин на Алтае носит название «Пик Беликова».

В рамках форума намечаются следующие мероприятия:

Программа


28 июля – День заезда.

Магниты культуры земли Эстонии: Экскурсия «Таллинн – столица Эстонии».

29 июля – день рождения П.Ф.Беликова.

Торжественное открытие форума.
Общественно-научная конференция «100 лет со дня рождения П.Ф.Беликова».
Магниты культуры земли Эстонии: Поездка в посёлок Козе-Ууэмыйза – место жизни и творчества П.Ф.Беликова.
Круглый стол: «Воспоминания о П.Ф. Беликове».

30 июля – Магниты культуры земли Эстонии: «Город Тарту».

Посещение основанного в 1632 году Тартуского (Дерптского) университета и Национального музея.
Встреча с эстонской общественностью в национальном обществе Ванемуйне (Vanemuise Selts).

31 июля – Таллинн, Кадриорг – экскурсия во дворец и парк.

Педагогическая гостиная: «Разговор о новой философии воспитания и образования».
Торжественное завершение форума.

Регламент выступлений на мероприятиях форума – 15 минут.

Желающих принять участие в форуме просим зарегистрироваться и сообщить тему своего выступления до 1 марта 2011 г.

Прислать заявку на участие можно на e-mail: belikov100@gmail.com

Расходы по проезду, проживанию, питанию и экскурсии за счёт участвующей стороны (возможно размещение у друзей).

P.S. Дополнительные сведения по Форуму 100-летие П.Ф.Беликова в Эстонии - оформление виз, гостиниц, питания.

1. Необходимую помощь для оформления виз (это касается россиян!) Вы можете получить только у Вас на местах.
Посоветуйтесь, пожалуйста, на местах с сотрудниками ведомств, занимающихся вопросами оформления визовых документов или туроператорами для того, чтобы найти оптимальное решение.

Информация в поддержку дана в приложении №1.

2. Для получения ночлега в хостелах (современные мини-отели), нам нужны сведения с указаниями кол-во мест и номеров (2-х, 3-х, 4-х местных), где бы Вы бы желали остановиться.

Предварительный обзор цен и мест на гостиницы показал, что есть возможность остановиться на ночлег за 25 евро в 2-х местном номере (12.50 евро с чел.), 10-12 евро в 3-х, 4-х местном номере и т.д.

Таким образом коридор цен на ночлег будет от 10-12 евро до 16 -18 евро с человека в разных по типу номеров.

Например, этот: Academic Hostel (от Таллиннского Технического Университета).

25 EUR номер на двоих.

http://www.ttu.ee/academichostel-rus/30574/
http://www.ttu.ee/academichostel-rus/toad/

Или этот: NORD HOSTEL
33 € - номер на двоих

http://www.nordhostel.ee/rus/

http://www.turismiweb.ee/ru/company/NORD_HOSTEL/5939/

Думаю, беспокоиться о ночлеге не стоит. Обязательно что-нибудь придумаем для того, чтобы разместить Вас согласно Вашим пожеланиям - просто, чисто и с удобствами.

В помощь, для самостоятельного выбора и обзора местоположения хостелов, цен на номера.

Здесь размещены ссылки на хостелы, фото которых можете посмотреть в интернете:

http://www.booking.com/hotel/ee/town-ha ... el.ru.html

http://www.hotelsarea.com/ru/c-126-list ... llinn.html

http://www.russian.hostelworld.com/find ... nn/Estonia

3. Питание будет организовано таким образом.

Завтраки и ужины в хостелах разрешаются собственными силами (при хостелах есть кухни для самостоятельного приготовления пищи), как это бывает на Форумах и конференциях при МЦР или по программам Международного Совета Рериховских организаций им.С.Н.Рериха.

Обеды же будут организованы из расчёта ~ 4-5 евро с человека.

За уточнениями и разъяснениями обращайтесь на e-mail: belikov100@gmail.com


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 17-05-2011, 08:50 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
журнал "Новая Эпоха", №3 (14) 1997 писал(а):
http://www.newepoch.ru/journals/14/annenko_belikov.html

Анненко Алексей Николаевич
Член Союза журналистов России

«Рериховские университеты» Павла Беликова


Вспоминая о своих встречах и сотрудничестве с выдающимся русским художником, мыслителем и гуманистом Николаем Константиновичем Рерихом, его ближайшая последовательница Зинаида Григорьевна Фосдик, бессменный до конца жизни вице-президент Музея Н.К.Рериха в Нью-Йорке, употребила поразительное по своей точности определение: «Общение с Рерихом было равно посещению одновременно нескольких университетов...»

Точнее не скажешь. Даже те, кто «рериховские университеты» проходит «заочно», без счастья непосредственного общения, при соответствующем уровне прилежности, получают уникальную возможность проникновения в различные сферы человеческого гения.

Возьмём ли искусство Рериха-художника — мы непременно углубимся в познание художественной жизни в России в конце XIX — начале XX веков, влиянии различных школ Запада и Востока, всплывут имена Стасова, Микешина, Куинджи, Кормона, Дягилева, Врубеля, художников объединения «Мир Искусства» и многие-многие другие. А кроме того нельзя будет обойти вниманием развитие театрально-декорационного искусства, графики, мозаики, настенных росписей, прикладных ремёсел... Возьмём ли его историко-археологические изыскания — мы погрузимся в истоки российской истории, обратимся к её переломным вехам, к ярчайшим представителям светской и духовной жизни... Возьмём ли его многочисленные путешествия — по России, Центральной Азии, Тибету, Монголии — мы откроем для себя неведомые земли, зазвучат имена знаменитых путешественников, историков, археологов, собирателей древностей — Спицина, Голубева, Пржевальского, Козлова, Роборовского... Возьмём ли его литературную, культурно-просветительскую, благотворительную деятельность — мы оказываемся на вершинах проявления человеческого духа. Толстой, Станиславский, Блок, Соловьёв, Андреев, Горький, Тагор, Кент, Эйнштейн, Северянин, Милликен, Грабарь, Щусев, Босе, Чаплин... Список имён, входящих в «круг Рериха», громаден. Вершины духа, которые предстоит одолеть вольнослушателям «рериховских университетов», подпирают небесные дали. Путь «каменист»... Но находятся люди, которые не только успешно преодолевают все препятствия, но и сами становятся наставниками этих «рериховских университетов», передавая свои знания поступившим «на первый курс»...

Таким был Павел Фёдорович Беликов. Он родился 29 июля 1911 года в Эстонии, в Нарве. Его «внешний» жизненный путь протекал вполне обычно. Был он и грузчиком, и ткачём, и работником торгового представительства «Международная книга». Последние годы до пенсии работал бухгалтером в небольшом посёлке под Таллинном — Козе-Ууэмыйза. Рядовой путь рядового советского человека... И эти же годы были наполнены творческой деятельностью, равной масштабу деятельности научно-исследовательского института. Предмет исследований — жизнь и творчество семьи Рерихов. Время — после работы, в выходные и праздничные дни, в отпуске. Средства — собственная зарплата. Не имея учёных степеней и званий, он занял одно из ведущих мест в мировом рериховедении.

... Молодость Павла Беликова пришлась на двадцатые-тридцатые годы. Довоенный Таллин... Любознательного юношу влекут к себе литературные занятия, он пишет стихи, печатает заметки в местных газетах... Увлекается христианской теологией, позднее — восточной философией, но одна из книг по этой тематике надолго поубавила интерес к древней мудрости Востока. Однажды ему на глаза попались заметки о путешествии Николая Рериха по просторам Центральной Азии. Некоторые мировоззренческие утверждения вызвали несогласие и он пишет, как он мне говорил, «разгромное письмо» в Индию, Рериху... Неожиданно для него самого получает ответ. И не с отповедью, как предполагал дерзкий юноша, вскрывая конверт, а с предложением сотрудничества, что поразило и навсегда полонило сердце. Как? Вместо того, чтобы упрекать, что он ещё молод, что он ещё многого не понимает, ему предлагают сотрудничать? Всемирно известный художник и мыслитель! Молодой человек был сражён...

Полученное письмо заставило П.Ф. пристальнее взглянуть на суть деятельности Николая Константиновича. Зная о том, что рядом, в Латвии, существует сильное Рериховское Общество, ведущее значительную издательскую работу, П.Ф. загорелся желанием создать такое же Общество в Эстонии. Он понял, что его поиски в христианском направлении, изучение восточной философии пришли к логическому завершению. Но это «завершение» на самом деле будет только началом познания того средоточия мудрости, которое содержится в Агни Йоге... «Эти книги, — говорил он мне, — меня буквально духовно перевернули...»

И ещё его привлёк сам облик русского художника, сумевшего встать над суетой будней, в жизни и творчестве которого Культура и Красота проявились с неисчерпаемой полнотой. Он стал собирать материалы о деятельности семьи Рерихов, не предполагая ещё, что ему выпадет миссия на склоне лет, в другой стране поднять имя Рериха на соответствующую высоту, опубликовав книгу о нём в серии «Жизнь замечательных людей», стать общепризнанным авторитетом в мировом рериховедении.

Хотя цель такую он поставил перед собой уже в молодости. «Между прочим, — писал он 22 декабря 1978 года, — когда мне было лет тридцать, я думал, что могу многое сказать о Рерихе, стремился к этому. Обстоятельства сложились так, что я вышел на профессиональную «арену» с чувством, что теперь-то я могу сказать о Рерихе так как надо, когда был на исходе пятый десяток лет. А теперь, когда на исходе шестой десяток, я гадаю — смогу ли я до конца жизни вообще сказать о Рерихе то, что нужно и так, как нужно. Мой пример, конечно, не эталон, наоборот, он большое исключение, обусловленное какими-то скрытыми от меня самого кармическими следствиями...» (Архив автора. Все цитаты из писем П.Ф.Беликова, С.Н.Рериха, З.Г.Фосдик публикуются впервые).

Завязавшаяся переписка с Н.К., а затем и с его старшим сыном, востоковедом, Юрием Николаевичем, имела под собой и практическое основание. В конце тридцатых годов П.Ф. возглавлял советское представительство «Международной книги» в Таллине. Он с готовностью согласился выполнять заказы семьи Рерихов, прежде всего Юрия Николаевича, на интересующие их книги. В 1957 году, после переезда Ю.Н. в Советский Союз, П.Ф., находясь в Москве, позвонил ему: «Он сразу назвал меня по имени и отчеству, спросил, где я нахожусь и не могу ли сразу к нему приехать. Через полчаса я был возле дома на Ленинском проспекте, где он жил. Юрий Николаевич уже ждал меня и проводил в кабинет. В кабинете, заставленном книжными полками, царил полумрак, горела лишь настольная лампа на большом письменном столе. Показав на полки с книгами, Юрий Николаевич сказал: «Чувствуйте себя как среди старых знакомых. Среди книг много тех, которые вы посылали мне» (П.Беликов. «Величайший победитель в битве...» — Огонёк, 1982, № 9, с.20).

С 1957 года он фактически становится доверенным лицом братьев — Юрия Николаевича и младшего — Святослава Николаевича, проживавшего в Индии...

...Я встретился с Павлом Фёдоровичем в июне 1975 года, когда учился на четвёртом курсе университета. Он приехал в Новосибирский Академгородок в связи с выставкой картин Н.К. из собрания Святослава Николаевича, показываемых тогда в Советском Союзе впервые. Выставку разместили в спортивном зале университета. Одна стена его была сплошь стеклянной. По утрам я любил посидеть на пригорке перед этим своеобразным окном в «Державу Рериха» и всматриваться в неописуемое торжество красок на картинах Великого Мастера в озаряемом лучами восходящего солнца зале. Может быть, это самое сильное впечатление от общения с чудесным рериховским миром, которое я когда-либо испытывал. Негромко шумели кроны сосен и берёз, утреннюю тишину нарушало лишь пение птиц... Между мной и картинами, образующими своеобразную мозаику под названием «Искусство Николая Рериха», была лишь тонкая стеклянная перегородка и в голову невольно шли вбитые со школьных лет строчки: «Двое в комнате. Я и...» В моей интерпретации, конечно, звучало «... и Рерих»...

Находился я тогда на распутье. Довольно основательно, насколько это было возможно по тем временам, при дефиците литературы, я был знаком с творчеством Николая Константиновича. Пришла ко мне и отпечатанная на фотобумаге копия книги «Знаки Агни Йоги». Для дальнейшего продвижения вперёд, которое тогда связывалось мною с изучением всех книг Живой Этики, надо было выходить на контакт с теми, у кого они имелись. Но по имеющимся у меня сведениям такой контакт обуславливался целым рядом условий, в целом не соответствующих, на мой взгляд, и духу, и букве Живой Этики. Я раздумывал как поступить. И в это время в Академгородок приехал один из авторов книги о Н.К. в серии «Жизнь замечательных людей», авторитетнейший рериховед, Павел Фёдорович Беликов.

Эта встреча и последующие, в том числе со Святославом Николаевичем, Людмилой Васильевной Шапошниковой, навсегда убедили меня, что истинно великие люди просты в общении, снисходительны и никогда не откажутся от помощи тем, кто в ней нуждается.

Был солнечный летний день. В зале выставки П.Ф. окружали любители рериховского искусства... Наконец, я улучил момент, когда у П.Ф. выдалась свободная минута, подошёл, представился и попросил найти время для беседы. П.Ф. незамедлительно откликнулся и назначил мне встречу на следующий день.

Никогда не забуду наш первый разговор в моей комнате в студенческом общежитии. 12 июня 1975 года... Как сейчас вижу фигуру Павла Фёдоровича, на фоне солнечных лучей, проникающих через распахнутое настежь окно, склонившегося над книгами, альбомами, вырезками газетных и журнальных публикаций, котор ые я е му показывал... Слышу его голос:

— Вы спрашиваете, стоит ли Вам примыкать к какой-то группе? Вот что я Вам скажу — лучше не надо, лучше остаться самостоятельным. Я сам шёл таким путём и считаю его наиболее правильным. Тем более, когда выставляются какие-то условия... Иерархия складывается сверху вниз, но никак не наоборот. Я вёл как-то два кружка. Мы собирались раз в неделю, создавалась торжественная обстановка, мы читали по очереди Агни Йогу и затем обсуждали. Причём правилом и законом был абсолютно свободный обмен мнениями.

Так же было в Рижском обществе. Мне рассказывала Зинаида Григорьевна (Фосдик — А.А.), что у них в Америке тоже практиковались свободные дискуссии. Агни Йога дана всем, дана так широко, что претендовать на изречение истины в последней инстанции никто не может... Ведь главное — проблема совершенствования. Именно поэтому каждый человек должен индивидуально подходить к книгам Живой Этики, над ним не должно довлеть мнение доморощенного авторитета. Каждый находит своё. Лучше всего самостоятельно духовно перерабатывать то, что приходит ищущему. Можно, конечно, входить в контакт с кем-либо, порой не только можно, но и нужно, но только при условии собственной независимости. Я, например, долгое время работал самостоятельно, хотя рядом в Риге был сильный кружок Агни Йоги. И, Вы знаете, то, что мне нужно было — приходило. А потом уже нас Николай Константинович свёл...

То, что нужно — приходит. Было бы устремление. Встреча с Павлом Фёдоровичем только подтвердила для меня эту непреложную истину. При дальнейших встречах в Новосибирске, у него в Козе-Ууэмыйза, фактически тогдашнем Советским Центром рериховских исследований, в переписке я получал ответы на все вопросы, которые встают перед каждым на пути в «Державу Рериха». Если я уделил внимание своим личным обстоятельствам, то лишь для того, чтобы подчеркнуть готовность П.Ф. каждому «идущему», даже если это простой студент сибирского вуза, оказать всяческую помощь и внимание.

Меня поражала в нём способность настроиться на «волну» собеседника. Дважды он приезжал на «Рериховские чтения» в Новосибирск. В 1976 и 1979 годах. Это, с одной стороны, поднимало их уровень авторитетности, а с другой, давало возможность и сторонникам, и противникам рериховского движения (причём среди тех и других были самые разные оттенки принадлежности) обратиться к человеку, мнение которого нельзя было не учитывать. Особенно ярко помню один такой день «хождения по группа», когда с раннего утра и до позднего вечера Павла Фёдоровича «передавали» из рук в руки, чтобы получить ответы на то, как решить те или иные, у каждого свои, своеобразные, проблемы. И в каждом случае, при разговоре о вопросах, порой не стоящих и выеденного яйца, Павел Фёдорович с полным вниманием включался в их решение. Причём, зачастую тот мелочный повод, который послужил началом разговора, уходил куда-то в сторону, а беседа незаметно входила в русло проблем действительно существенных. И разные люди, с разным отношением к рериховскому наследию, с разным пониманием, по тогдашнему партийному выражению, «задач текущего момента» получали «информацию к размышлению», которая подводила их к осознанию тех самых действительно важных проблем.

К сожалению, появились сонмы «пророков», «кудесников», «посвящённых», среди которых чуть ли не каждый второй «имеет» канал общения с Высшими Мирами, подобно «новым русским» с сотовыми телефонами. «Духовность» становится модным понятием, хотя нелепость этого очевидна. По мнению Павла Фёдоровича, «если даже вне сферы духовности в человеке пробуждается доброта, ответственность, благожелательность и творчество, на первых шагах хотя бы в усовершенствовании мотоциклетных моторов, то и эти задатки могут продвинуть дальше, чем битие лба о каменные плиты в храме»... (письмо автору от 19 января 1977 года).

Мне запомнился тот день ещё и потому, что вечером П.Ф. раскрылся для меня одной из тех граней, которые, конечно же, были характерными для него, но были скрытыми для нас в связи с нашим односторонним отношением к нему только как исследователю рериховского наследия. Наталья Дмитриевна Спирина, нынешний почётный председатель Сибирского Рериховского Общества, попросила П.Ф. послушать песни её ученика, Андрея Юшкова, тогда начинающего самодеятельного композитора и певца. Вечером мы были у неё на квартире. Андрей пел, делился планами будущих концертов, спрашивал совета у П.Ф.. В разговоре всплыло имя Игоря Северянина. Тогда, в середине 70-х годов он был известен, в основном, по знаменитой строчке: «Я гений, Игорь Северянин...» и специфическому «советскому» отношению к эмигрантским писателям и поэтам. А Игорь Северянин последние свои годы прожил в Эстонии. Услышав это имя, уставший после многотрудного дня, Павел Фёдорович как-то сразу встрепенулся, заулыбался, как бы припоминая какие-то ведомые только ему встречи давних лет, и произнёс: «О, это Поэт Божьею милостию!» Оказалось, он не раз в Таллинне слушал выступления поэта, был с ним знаком и с юношеских лет любит его творчество. Он рассказал нам об одном случае. Как-то он ехал в Москву в одном купе с известным артистом Михаилом Козаковым. В разговоре тот упомянул, что готовит для записи на телевидении чтение Пушкинского «Дон-Жуана». Ему Павел Фёдорович прочитал неопубликованное тогда стихотворение «Монолог Дон-Жуана», написанное Игорем Северяниным. Прочитал он, конечно, наизусть и нам, и мы записали под его диктовку:

«Чем в юности слепительнее ночи,
тем беспросветней старческие дни.
Я в женщине не отыскал родни,
Я всех людей на свете одиноче!
Очам не предназначенные очи,
Блуждающие теплили огни.
Не проникали в глубину они.
Был ровным свет.
Что может быть жесточе?
Не находя искомой разве грех
Дробить себя и размещать во всех?
Но что в отдар я получал от каждой?
Лишь кактус ревности, чертополох
привычек,
Да забвенья трухлый мох...
Никто меня не жаждал смертной
жаждой!»

Кстати, поскольку в стихотворении затронута тема отношения к женщине, надо сказать, что один из самых счастливых моментов в жизни П.Ф. была встреча с Галиной Васильевной, спутницей и вдохновительницей до конца его земных дней. Ещё в тридцатые годы им посылала «привет сердца» Елена Ивановна Рерих. В письме к одному из сотрудников в Прибалтике она писала 29 июля (кстати, в день рождения П.Ф.!) 1939 года: «Получили и фотографии супруги П.Ф.Б. Очень понравилась она нам всем. Такой вдумчивый и ясный взор! Думаю, что оба они могут быть прекрасными работниками на ниве труда просвещения. Мысли, высказанные П.Ф. в его последнем письме к Н.К., пришлись мне очень по душе. Бодрость духа есть залог преуспеяния. Именно радость жизни не в роскоши и изобилии, но в проникновенном осознании глубокого смысла и назначения жизни как таковой. Именно тогда всякий труд становится источником радости и восхождения. Шлю им привет сердца...»

Встреча с творчеством Рериха стала для П.Ф. началом обучения в «рериховских университетах». Ведь Н.К. настолько многогранная, многозначительная фигура, что тот, кто по-настоящему увлечён изучением его жизни и деятельности, неминуемо выходит на познание самых различных сфер взаимодействия Человека и Мира. Недаром Святослав Николаевич в письме к П.Ф. писал, что «искусство Жизни было для Н.К. наивысшим искусством» (10 ноября 1969 года. Архив П.Ф.Беликова).

Эти слова в полной мере можно отнести и к жизненному пути Павла Фёдоровича Беликова. В этом году — 15 мая — исполнилось бы пятнадцать лет с того дня, как прекратилось его земное существование...

В одном из писем ко мне он упомянул передачу «Очевидное-невероятное», которую вёл Сергей Петрович Капица. Тогда я машинально отметил, что есть что-то общее у П.Ф. и известного учёного. Даже во внешнем облике. Но главное в другом — всю свою жизнь П.Ф. посвятил изучению «очевидного-невероятного» рериховского мира, который он всеми возможными силами и средствами открывал нам, приближал к нашей повседневности, чтобы она засияла новыми гранями и красками, «невероятными» для нас, «очевидными» для него...

г. Абакан


Вложения:
Беликов_6.jpg [25.53 KiB]
Скачиваний: 2617
Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 03-06-2011, 17:21 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Цитата:
http://grani.agni-age.net/biograph/18_srch.htm

ЗИНАИДА ФОСДИК: «НАЗОВЁМ ЭТО ЖЕЛАНИЕМ МАЛОГО ДУХА…»


Первая встреча П.Ф.Беликова и З.Г.Фосдик (1889 - 1983) произошла в 1961 году. Возвращаясь в Нью-Йорк, после поездки в Индию к С.Н.Рериху, З.Г.Фосдик побывала в Москве и Ленинграде. «Дорогой Павел Фёдорович, - писал в апреле 1961 года С.Н.Рерих, - прошу Вас принять нашего друга, Зинаиду Григорьевну Фосдик, Вице-председателя Музея Рериха в Нью-Йорке. Она провела с нами несколько месяцев в Индии и ознакомилась с коллекциями картин Николая Константиновича, имеющимися здесь. Я буду Вам очень благодарен, если Вы поможете ей в осуществлении её задачи ознакомиться с творчеством Николая Константиновича в Советском Союзе. Наш сердечный привет. Святослав Рерих». Это письмо содержало приписку: «Уважаемый Павел Фёдорович, отсылаю это письмо из Индии. Буду в Москве от 5-18 мая в гостинице «Метрополь». Буду очень рада увидеться с Вами. С приветом, З.Г.Фосдик».

Встречи в 1961 году положили начало переписке, продолжавшейся всю жизнь. П.Ф.Беликов, работая совместно с искусствоведом В.П.Князевой, над книгой «Рерих» в серии «Жизнь замечательных людей» (М.: Молодая гвардия, 1972), посылал З.Г.Фосдик главы рукописи, советовался в описании сложных моментов, запрашивал сведения о малоизвестных эпизодах. Публикуемое письмо ближайшей сподвижницы семьи Рерихов в Америке с 1920 года, бессменного исполнительного директора Музея имени Н.К.Рериха с 1949 года, содержит сведения из первых уст о непростом эпизоде деятельности Рерихов и их сотрудников в Америке.

З.Г.Фосдик - П.Ф.Беликову

5-е октября 1967

Дорогой Друг,

получила Ваше письмо от 24-го Сент[ября] с вложенной в нём 24-ой главой Вашей общей, с В[алентиной] П[авловной] [Князевой], книги. Сразу же начала Вам писать, но не знаю, когда смогу окончить это письмо. У нас теперь начало года и приходится работать по обоим учреждениям по целым дням, до позднего вечера.

Откровенно, Ваша 24-ая глава не очень близка мне - напишу о ней подробно ниже. Н[иколай] К[онстантинович Рерих], как мне помнится, имел несколько встреч с [А.В.]Луначарским в [19]26 году, и на одной из них я присутствовала. Луначарский предлагал Н.К-у оставаться в Сов[етском] С[оюзе] на видном посту, чуть ли не министра по образованию (так мне помнится), но Н.К. должен был продолжать свою экспедицию по «Сердцу Азии», и не мог тогда остаться. Ведь его экспедиция закончилась в 1928-ом году.

Если Ваша книга явится первой, полной биографией о Н.К., то, конечно, она потребует от Вас и В.П. много труда: о Н.К. написано было не мало и у Вас, как о великом художнике — я изучала много материалов в архивах Третьяк[овской] Галереи. А передать дух Н.К. как великого мыслителя, гуманиста и человека, можно по изучении его многочисленных статей, его переписки, и, наконец, его книг. Вы их, вероятно, имеете на русском языке — в них выявлен его дух и широкий размах его мысли. Не было такой отрасли в искусстве, науке, философии, которой бы он не касался. Он глубоко и сильно реагировал на всё. Его книги на англ. яз., многие из которых уже не достать за какую бы то ни было плату, стали большой редкостью. Книга, когда-то стоившая 5 дол. теперь, после многих поисков, с трудом достаётся за 20 дол., и то в редких случаях.

Получила от Вас журнал «Наш современник», с несколькими очерками в нём Н.К. из «Листов Дневника» — журнал, видимо, посредственный. Альманах «Прометей» мне не знаком — если в нём сотрудничают учёные, литераторы и критики, то, конечно, хорошо, если в нём появятся очерки Н.К. А что касается Вашей мысли поместить «Мысли и Афоризмы» в популярном журнале, с тиражом в два миллиона подписчиков, я очень приветствую её и надеюсь, что она окажется успешной. Конечно, Ваше Вступление необходимо. Статьи и очерки Н.К. выражают так ярко его мысли, что они являются буквально биографическими. В них доступ ко всем сердцам, ибо он жил и трудился для Общего Блага.

Теперь о Вашей статье (24-ой главе). Не лучше ли говорить поменьше о Хорше и больше о тех светлых личностях — художниках, писателях, музыкантах, педагогах, которые подошли к Н.К. по его приезде в Америку и высоко оценили его? Их было не мало — к нему ходили беспрерывно, молодёжь, пожилые люди и он радушно принимал всех. Вспомним его первую выставку, по приезде, в КИНГОР ГАЛЛЕРИ, в Нью-Йорке. В день открытия посетители шли тысячами — не только миллионеры и бизнесмены, но и американская интеллигенция. Я была свидетельницей этому — художественный мир с мировыми именами, были восхищёнными зрителями его искусства. Многие из них позже примкнули к Мастер Институту Объединённых Искусств, основанному им и Е[леной] И[вановной Рерих] в 1921-ом году в нижней части города. Имена тогдашних преподавателей были широко известны в музыке, искусстве и театре. О Н.К. писали, и его статьи появлялись в лучших амер[иканских] журналах и газетах.

Хорш и его жена появились, когда «Школа Объединён[ных] Искусств» уже была активна и в ней шли занятия по всем искусствам, со многими преподавателями и растущим числом учеников. Хорш пришёл как почитатель искусства Н.К., хотя и был невежественным в искусстве. Он увлёкся идеей участия в таком, до сих пор небывалом, Институте, где преподавались все искусства и где главой был интернационально признанный художник — Н.К. Он упорно советовал купить дом на 5-ой Авеню, по образцу Чарльса Дювина, владельца крупнейшей тогда галереи в Н[ью-Йорке]. А Н.К. на это сказал — «Дерево растёт медленно...». Конечно, Хорша было не трудно раскусить и Н.К. прекрасно понял его натуру и устремления на «мгновенный успех и славу всего дела». Он составил своё состояние на бирже, таких было не мало в Амер[ике], и многие банкиры помогали росту известных музеев, жертвовали в них свои замечательные коллекции. Взять хотя бы Моргана — известного банкира — он подарил сво[ю] коллекцию картин Метрополитенскому Музею и таким образом положил начало этому музею, одному из крупнейших в мире. Это же, идя по его стопам, делали впоследствии и другие банкиры и индустриалисты. Без этих даров не могли возникнуть многие музеи. Национальная Галерея в Вашингтоне не существовала бы вообще, если бы не Андрю Мэллон — банкир, который подарил свою коллекцию величайших произведений искусства (многие из них пришли из Эрмитажа, когда тогда продавались официально некоторые вещи оттуда в Америку). Я просто хочу этим сказать, что если бы не Хорш, то пришёл бы другой крупный жертвователь-банкир или индустриалист, который бы почувствовал и увлёкся личностью и идеалами Н.К. и его искусством, ведь слава о нём шла по всей стране.

Скажем о Хорше — он был недостойным, оказавшимся позже нечестным, человеком. Вдобавок предателем высоких идеалов, вложенных Н.К. в основанные им учреждения. Но не забудем других — Чарльса Крэна, когда-то бывшего послом от Амер[ики] в России. Зутро и его жену — видных меценатов, Чарльса У. Ст[окса? — неразб. — А.А.], глубоко преданного искусству Н.К. и многих общественных деятелей, писателей, учёных, художников и т.д.

Их великое множество и они вошли позже в почётные члены Музея имени Н.К. и других учреждений, основанных им. Видя всеобщее почитание искусства Н.К. и десятки людей, ежедневно посещающих его, Хорш почуял нечто великое и захотел примкнуть к нему. Назовём это желанием малого духа притянуться к великому духу. Что же касается его просьбы — верить ему, то в деловом мире, очевидно, мало кто верил в него. А великий дух — Н.К. — пожалел его и оказал ему доверие.

Вначале всё шло хорошо — были приобретены два небольших дома (их здесь называют частными домами) в прекрасной местности, в верхней части города, и Институт переехал в один из них, а в другом начался музей, состоящий из картин Н.К., привезённых им из Европы — свыше 350 картин. Картины эти были привезены Н.К. для выставки, ибо ведь Н.К. был приглашён известным знатоком искусства, директором Чикагского Художественного Института Д-ром Харше, для выставки его картин в возглавляемом им Институте в Чикаго, а затем по всей стране. Выставка эта путешествовала полтора года по всей Америке, причём некоторые музеи и частные коллекционеры приобретали картины Н.К. Оставшиеся картины вошли в музей имени Н.К., который был основан той группой сотрудников, которые с самого начала его приезда примкнули к нему. Полтора года Институт и Музеи теснились в двух домах, но затем помещения оказались недостаточными. Тогда и выявился гений Н.К., который предложил план постройки первого в Америке музея-небоскрёба, с исключительной программой. Нижние этажи должны были пойти под помещения для музея, института и других просветительных учреждений, а остальные этажи под квартиры, которые должны были сдаваться художникам, музыкантам, артистам, писателям, педагогам и т.д. за самую скромную плату — ведь интеллигенция не была зажиточной в Америке.

Жильцы этого дома-музея пользовались правами посещения лекций, концертов и разных курсов безвозмездно.

Идея музея-небоскрёба — первого в Америке — Хоршу улыбалась возможность[ю] быть президентом такого музея. Приглашённый для обсуждения этого плана известный архитектор Харви Корбетт крайне заинтересовался им и выразил желание построить такое здание. Он же и предложил обратиться в крупный банк для субсидирования этого проекта, т.е., как это практиковалось, получить заём на определённых условиях. Многие культурные учреждения, а также музеи, школы, общественные организации, строят таким образом свои здания, — это делается и поныне. Такая ссуда погашается в течение нескольких лет на согласованных процентах.

Было решено воздвигнуть здание в 24 этажа — к уже основанным учреждениям было решено прибавить Галерею для устройства выставок современных художников, под названием «КОРОНА МУНДИ», основанную в то время Н.К-ем, а также небольшой театр-синематограф. Дом строился в течение нескольких лет и был открыт в 1929-ом году. На открытие съехались представители иностранных государств и представители просветительных учреждений. Пресса широко оповестила это событие. Началась связь с Южной Америкой и выставки латино-американских художников шли одна за другой. За эти годы Н.К. проделал большую экспедицию по Средней Азии и посылал в музей в Н[ью-Йорке] редчайшие Индийские и Тибетские коллекции, а также и свои картины написанные им за эти годы. Музей имени Н.К.Рериха сделался интернационально известным. Пакт и Знамя Рериха — проект для охраны культурных сокровищ всего мира также вошёл в жизнь. Около 90 комитетов по Пакту активно функционировали в Америке и Европе. Две международных Конвенции по Пакту прошли блестяще в Брюгге — Бельгии — специальные издания и публикации были выпущены музеем, а также в Париже. Затем прошёл в 1933-ем году Международный Конгресс, посвящённый Пакту и Знамени Рериха в Вашингтоне — были приняты (широко обнародованные в печати) резолюции. Члены — представители от многих государств, а также специально посланные обозреватели участвовали в этом Конгрессе.

В 1935-ом году в Белом Доме, в Вашингтоне, с участием президента Рузвельта, состоялась Конвенция всех республик Южной Америки, и Пакт и Знамя Мира были ратифицированы всеми Америками, включая Соединённые Штаты. (21 республиками).
Когда, казалось бы, было укреплено высокого значения культурное строительство, Хорш и его группа нанесли удар ему — летом 1935-го года. Имя Рериха было внезапно снято со стен музея, картины были вывезены неизвестно куда и Хорш объявил верным сотрудникам музея, что он отказывается от идеалов и принципов Н.К. и будет вести всю деятельность по своему «образу мышления», причём, он предложил им выйти из состава директоров, каковыми они были все эти годы, или же порвать с Н.К. Рерихом и работать с Хоршем по его новому направлению. Сотрудники с негодованием отвергли его предложение и начался судебный процесс ими против Хорша.

Адвокаты, защищающие интересы сотрудников, были подкуплены Хоршем — дело переходило из одной инстанции в другую. Хенри Уоллас — вице-президент Соедин[ённых] Штатов, который был много лет горячим последователем Н.К.Рериха, — из-за материальных побуждений, перешёл на сторону Хорша, ибо последний спекулировал для него на бирже, о чём все открыто знали. Именно Уоллас нажимал на многих судей, которые разбирали дело Музея, ибо их назначения были со стороны правительства — он указывал им изнимать из судебных рекордов что было нежелательным для Хорша. После нескольких лет этого судебного процесса, Хорш его выиграл, имея за собою денежную силу и влияние сверху. У нас имеются обширные материалы этого процесса — конечно, общественное мнение культурного мира было с нами, ибо было известно каким образом X[орш] оказался владельцем дома-музея.
Мы — оставшиеся сотрудники — были всё время в тесной связи с Н.К. после его приезда из экспедиции в 1936-ом году. Замечательно, что эту экспедицию «устроил» Уоллас, вероятно желая (действуя уже с Хоршем) отослать Н.К. в такие отдалённые места, куда не могли доходить письма и телегр[аммы] из С[оединённых] Ш[татов].

Нам пришлось переехать в новое помещение, в котором продолжалась деятельность Института. Надо сказать, что материальные средства наши были истощены долгим судебным процессом. Были переезды в другие помещения, ибо желательно было продолжать и музей. Конечно 1006 картин, украденных Хоршем в первом музее, остались в его руках и он их постепенно продавал. Некоторые из наших директоров, которые продолжали с нами нашу работу, купили у Хорша наиболее ценные и значительные картины, чтобы их спасти. У двух таких директоров имеются значительные коллекции картин Н.К. — постепенно они переходят в наш музей. В 1949-ом году был найден прекрасный дом, куда и переехали наши учреждения, и с тех пор коллекция картин Н.К. очень увеличилась. Музей наш несказанно вырос, и известен не только в Амер[ике], но и широко в Европе, Азии, Австралии и т.д. У нас связь со всеми Европ[ейскими] странами, а также с Азиатскими.

Хоршевская эпопея кончилась — с нами чуткие, новые друзья и сотрудники — работа для Общего Блага растёт — идеалы Н.К. и Е.И. живут и дают свои прекрасные ростки.

Вы уже знаете не мало об АРКЕ (Американо-русская культурная ассоциация, — А.А.), которую мы вели несколько лет, пока не пришлось её остановить, но всё же связь продолжалась. Выставка, о которой Вы упоминаете в 24-ой главе, была одной из многих. Связь эта продолжается и мы надеемся, что она будет расти в будущем.

Я написала этот скетч нашего периода сотрудничества с Хоршем для того, чтобы дать Вам некоторые детали, которые Вы, возможно, пожелаете включить в Вашу главу. Я намеренно не писала более подробно о Пакте и Знамени Мира, о котором имеется порядочная литература на англ. языке — Вы её имеете. Я полагаю, что Пакту Рериха Вы посвятите отдельную главу.

В Вашей, присланной Вами 24-ой главе, я поставила на краях многие пометки — предоставляю Вам их употребить или нет. Думаю, что многое можно вынуть из Вашей главы — Хорш один не является голосом культурной, идейной Америки, поэтому лучше о нём писать лишь необходимые факты.

Если Вам нужна какая-либо информация о деятельности Н.К. в Америке, запрашивайте. Буду отвечать, когда смогу. Писала я это письмо вечерами, ибо дни невероятно заняты — прошу простить вкравшиеся ошибки.

Теперь о другом. Недавно нас навестил проф. Академии Наук у вас — рассказал мне, что в настоящее время в Русск[ом] Государств[енном] Музее в Ленинграде всего висят 11 картин Н.К. Как это возможно?! Ведь когда я была в этом Музее около 6-ти лет тому назад, в нём были 3 зала, посвящённых искусству Н.К., и даже предполагалось дать ещё 1 зал. Мне тогда показали свыше ста картин Н.К., находящихся в запасах музея. Я в ужасе — что же случилось, что решено показать лишь 11 картин Н.К. Не можете ли В[алентину] П[авловну Князеву] запросить? В Третьяк[овской] галерее было свыше 60-ти картин Н.К., и они все висели в одном зале. Может быть, и там перемены? Вы недавно, как Вы пишете, были в Ленингр[аде] и Москве — видели ли Вы вновь картины Н.К.?
У нас всё растёт и ширится - рук и времени не хватает!

С сердечным приветом, уважающая Вас

Прилагаю снимок — я с моей племянницей Милой летом, у дома, который сгорел.




Публикуется впервые по авторской копии письма из Архива Музея имени Н.К.Рериха в Нью-Йорке.

Публикация А.Н.Анненко (Абакан).


Вложения:
Фосдик---Беликову---1.jpg [168.37 KiB]
Скачиваний: 1464
Фосдик---Беликову---2.jpg [174.49 KiB]
Скачиваний: 1464
Фосдик---Беликову---3.jpg [172.13 KiB]
Скачиваний: 1464
Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 08-06-2011, 14:01 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
К 90-летию C.Н.Рериха

[Отрывок из статьи П.Ф.Беликова «Красота — закон творчества»]


Современная наука, современная философия всё смелее и смелее подходят к неизведанным глубинам первичных сущностей. Если полвека тому назад вид звёздного неба вызывал лирические воспоминания о прошлом, то в глазах нашего современника звёзды превратились в реальный зов будущего. Именно таким взглядом смотрит на них Святослав Рерих. Его пейзажи, служащие фоном многочисленных жанровых сцен, насыщены блистательным будущим человечества. И в этом их магическая, очень трудно определимая словами, но очень убедительная привлекательность.

Святослав Рерих, конечно, не только большой и своеобразный художник, но и глубокий мыслитель с вполне определившимся мировоззрением. Отпечаток этого мировоззрения лежит на всех без исключения его произведениях. Но кисть художника рассказывает не только о том, что думает мастер, но и о том, что он видит. И в своей живописи Святослав Рерих не изменяет той видимости, которая существует для всех и воздействует на поведение человека.

Реалистическая основа искусства Святослава Рериха выражает, конечно, и его мировоззрение. Они неразрывно друг с другом связаны и друг из друга вытекают. Ни в одной из картин художника не проскальзывает ни малейшего раздвоения между пониманием и изображением явлений.

Заметим также, что мифологические, религиозно-философские и символические сюжеты — не случайный и не второстепенный элемент в творчестве художника. Он закономерен и очень многое объясняет. Главное, как нам кажется, он объясняет то новое, что привносит творчество Святослава Рериха и современное реалистическое искусство.

Наша эпоха со всей остротой ставит вопрос не только о бытоустройстве, но и о самом бытии человека. До того как выразиться в определённых целенаправленных действиях, смысл этого бытия проходит цикл становления в человеческом сознании. Всенародная правда не осуществима без того, чтобы на каких-то этапах она не определялась как личная правда каждого члена общества в отдельности. Этот этап заключает в себе часто незаметную для постороннего глаза, но всегда самую решающую битву — битву человека с самим собою.

Быть или не быть — решает человечество. Но кем быть — решает каждый человек сам за себя. Реалистическое искусство доказывает свою подлинность, свою необходимость воспроизведением той настоящей жизни, которая даёт смысл и радость человеческому существованию. Но решены ли им все проблемы раскрытия той внутренней борьбы человеческих чувств и мыслей, исход которой готовит жизненный путь человека?

Становление самой человеческой личности тесно связано с целым рядом этических проблем. В наше время они приобрели особое значение. Быть или не быть? — теперь уже не только громкая фраза. Небытие полностью гарантировано уровнем современной техники. Не может ли выдать такую же гарантию бытию уровень современных этических представлений и принятых норм людских взаимоотношений?

Далеко не всегда и далеко не везде.

Святослав Рерих принадлежит к тем творцам Прекрасного, к тем мыслителям, которые не могут примириться с этим и никогда об этом не забывают. Он принципиально и смело ставит в рамках современного и реалистического искусства этическую проблематику как основной фактор становления личности. Для Святослава Рериха этика является не кодексом нравоучительных сентенций, а закономерностью эволюционного роста человеческого духа. В раскрытии этой закономерности художник постигает тот сложнейший комплекс чувств и представлений, который мы называем человеческой душой. И именно для этого он прибегает к мифологическим, религиозно-философским и символическим сюжетам. Духовные проявления, конечно, находят своё выражение и в иной тематике.
На полотнах Святослава Рериха многоопытный взор мыслителя и искрящийся жаждой познания взгляд ребёнка равноправно самоутверждают в мироздании силу человеческого сознания.

В подвиге труда, а не в праздной роскоши ищет и находит художник красоту жизни и красоту человека. Но он стремится проникнуть и в ту потаённую лабораторию человеческого духа, где подготовлялась непреложность подвига. Реальное содержание духовных ценностей человечества накапливалось тысячелетиями...

Этическая тематика Святослава Рериха касается многих проявлений человеческого духа. Любовь, сострадание, жертва, чувство долга, чуткость, уверенность и сомнение, добро и зло всё это является для художника высшей реальностью. Его философское мышление стремится найти для неё наиболее обобщённые формы живописного выражения. За частными случаями проявлений человеческих чувств художник усматривает общечеловеческие закономерности духовного порядка. Но искусству Святослава Рериха совершенно чужды пресная морализация и холодная риторика. Он создаёт сильно впечатляющие и волнующие художественные образы, мгновенно воздействующие поверх словесных рассуждений. В современном мировом искусстве Святослав Рерих открывает для реализма новую сферу действия — общий план духовной жизни человечества в аспекте становления его этических представлений. Эмоциональное воздействие произведений художника служит верным доказательством того, что для реализма не существует непроходимых границ между видимым и невидимым, между познанным и непознанным. Путь искусства Святослава Рериха — это путь познания. На этом пути снимаются все запреты. Неподвижность границ не свойственна реальному бытию, и её незачем культивировать в реалистическом искусстве.

В научной библиотеке Тартуского университета до конца октября будет проходить выставка, посвящённая семье Рерихов. Выставлено около 30 больших репродукций картин Н.К.Рериха и С.Н.Рериха, книги, фотографии и другие материалы, касающиеся каждого члена семьи Рерихов. Отдельно вынесены материалы о деятельности Международного центра Рерихов, Музея Н.К.Рериха в Нью-Йорке, а также о связи Н.К.Рериха и Эстонии.


Опубликовано: «Русская газета» (Эстония). 1994. 29 октября. №111. С.4.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 08-06-2011, 14:22 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Эстонское общество Рериха

Классик рериховедения — в Эстонии

К 90-летию со дня рождения П.Ф.Беликова


Павел Фёдорович Беликов родился в Эстонии, в Нарве, 29 июля 1911 года. Жизнь Павла Фёдоровича не богата внешними событиями. В Нарве, Нарве-Йыесуу и Васк-Нарве прошли его детство и юность. Курс гимназии закончил в Ленинграде. Обязательную военную службу в эстонской армии молодой человек проходил в Раквере и Нарве. В Таллинне учился на Высших коммерческих курсах. В 30-е годы работал в представительстве «Международная книга» в Таллинне. Последние 20 лет прожил в 40 км от Таллинна, в посёлке Козе-Ууэмыйза, где работал бухгалтером. Ушёл из жизни 15 мая 1982 года. Похоронен в Таллинне на Александро-Невском кладбище.

С юношеских лет Павел Беликов — талантливый, необычайно любознательный и трудолюбивый человек, очень интересовался литературой, философией, искусством. Будучи активным членом Русского Литературного кружка г. Таллинна, он выступал с докладами «Философия И. Канта», «Зло невежества», «Державин», после прочтения первой книги «Листы Сада М.». В 30-е годы, увлекаясь культурой, искусством и философией Востока, сблизился с евразийцами — писателем В.Гущиком и поэтом Б.Тагго, в сотрудничестве с которыми для сборника «Поток Евразии» пишет статьи «Пушкин и Государственность» (1937) и «Поиски Правды (Богоискательство)» (1938). Глубоко увлекаясь поэзией, Павел Беликов знакомится с поэтами — И.Северяниным, Б.Тагго, А.Раннитом и сам пишет стихи. Активно поддерживает связи с художественными кругами — Э.Таска, И.Греенбергом, А.Кайгородовым, А.Старкопфом и др., которые входили в состав комитета Пакта Рериха и Знамени Мира в Эстонии. Глубокий интерес к философии Востока привёл к письменным контактам с всемирно известным художником, учёным, общественным деятелем — Николаем Константиновичем Рерихом... Тогда же, в 30-х годах, и начал собирать свой знаменитый рериховедческий архив П.Ф.Беликов.

Феноменальная личность Н.К.Рериха ещё при жизни была окружена легендами и сенсационными вымыслами. О Рерихе писали многие известные люди, как в России, так и за рубежом уже с начала XX века. В эстонской печати 30-х годов также появляются публикации о Н.К.Рерихе. «Можем с радостью отметить, что из всех иностранных гениев современности никого нет более близкого и родственного нам по духу, чем Николай Рерих», — писала газета «Уус Ээсти» в 1937 году. Обширна библиография публикаций о Рерихе. «Однако, — писал П.Ф.Беликов, — по мере знакомства с существующей литературой перед читателем возникает целая плеяда Рерихов, которых подчас трудно связать с одной конкретной личностью». И только с появлением в 1972 году биографии «Рерих» в серии ЖЗЛ читатели смогли впервые познакомиться с подробным жизнеописанием великого художника. Инициатором издания и ведущим автором её был Павел Фёдорович Беликов. Научный подход, объективное знание, талант исследователя и мыслителя, сказывавшийся в каждой работе о Рерихе, закрепили за П.Ф.Беликовым звание классика рериховедения. Все факты, освещённые в книге, почерпнуты П.Ф.Беликовым в непосредственном общении с сыновьями Н.К.Рериха Юрием и Святославом, из воспоминаний сотрудников Великой Семьи, а также из литературного и эпистолярного наследия Рерихов. Книга имела ошеломительный успех: тираж в 150 000 экземпляров практически мгновенно исчез с прилавков книжных магазинов. В 1973 году книга была вновь переиздана, что явилось неординарным событием для изданий этой популярнейшей серии. Многочисленные неопубликованные философские и искусствоведческие труды П.Ф.Беликова, просмотренные и высоко оценённые С.Н.Рерихом, не были отмечены никакими почётными наградами и учёными степенями, да и сам Павел Фёдорович никогда к этому не стремился. Учёный, как говорится, от Бога, философ, писатель, искусствовед, поэт, о себе очень скромно говорил, что по образованию он экономист, а по призванию рериховед. В 1977 году в своём интервью тартуской газете «Edasi» на заданный вопрос: «Не мешает ли хобби основной деятельности?» Павел Фёдорович отвечал так: «Нисколько не мешает, наоборот, помогает. Они дополняют друг друга. Например, моя основная деятельность, экономика, даёт мне организационное умение, без которого невозможна ни одна исследовательская работа, и, наоборот, хобби дало уверенность в том, что я не завишу от цифр, но цифры зависят от меня... Если увлечение является твоим настоящим любимым делом, тогда нельзя идти спустя повода: вскоре тебя выбросит из седла. Истинное увлечение предполагает настойчивость, только тогда можно говорить о его научности». Первой публикацией Павла Фёдоровича в научном издании — «Учёных записках Тартуского университета» стала публикация библиографии работ Н.К.Рериха. Это был кропотливейший труд многих лет, и Павлу Фёдоровичу в его составлении помогал сам Николай Константинович Рерих и позднее его сыновья — Юрий Николаевич и Святослав Николаевич. При активной поддержке профессора Тартуского университета Юрия Лотмана библиография увидела свет в 1968 году в сборнике, посвящённом М.Горькому. Для этого П.Ф.Беликов пишет статью «Рерих и Горький», а в виде приложения к статье публикует свой долголетний труд — библиографию. «Вы сделали огромное дело для нашей культуры, сумев опубликовать полный список работ Н.К.Рериха», — писал, поздравляя Павла Фёдоровича, знаменитый писатель-фантаст, учёный-палеонтолог Иван Антонович Ефремов, с которым у Павла Фёдоровича сложились тесные, тёплые и очень доверительные отношения. Ивану Антоновичу Ефремову, по его просьбе, Павел Фёдорович посылал работы Н.К.Рериха, «Тайную Доктрину», книги «Живой Этики», которые были большой редкостью в Советском Союзе. Мало известен факт, что именно писатель Иван Антонович Ефремов активно содействовал заключению договора Павлом Фёдоровичем Беликовым с издательством «Молодая гвардия» о публикации книги «Рерих» в серии «Жизнь замечательных людей». Павел Фёдорович в то время не был известен ни в литературных, ни в научных кругах, советы и рекомендательное письмо маститого писателя, учёного были для него неоценимой помощью. В своём письме к П.Ф.Беликову И.А.Ефремов писал: «Сейчас с появлением тысяч борзописцев, готовых на всё, лишь бы получить гонорар, следует быть особенно осторожным с такими хрупкими в наших условиях произведениями Н.К.Рериха. Я с большим удовольствием, более того, считая своим долгом, поговорю с Вами о материалах и помогу любым советом или, если понадобится, письмом. Очень хочется, чтобы книга о Николае Константиновиче обязательно появилась в любом виде и жанре, и все мы, любящие его, должны помочь Вам в этом. Время идёт быстро, и скоро у нас останется совсем мало людей, знавших лично Николая Константиновича или даже представляющих себе во всем объёме его гигантскую личность».

Публиковать статьи о философии Н.К.Рериха в советское время было чрезвычайно трудно, мировоззрение Рериха старались замалчивать, но не клеветали. В наши же дни широко распространяются невежественные интерпретации жизни и творчества Рериха: дьякона А.Кураева, журналиста О.Шишкина, писателя И.Минутко и прочие, которые стараются умалить жизненный подвиг академика Н.К.Рериха и зачастую умышленно искажают исторические факты и условия, в которых ему приходилось действовать, воплощая в жизнь свои научно-художественные, а не политические интересы. Постановлением Архиерейского Собора творческое наследие Рериха объявлено в 1994 году сектантством, и это, несмотря на то, что вся семья Рериха исповедовала символ православной веры, а многие храмы в России и на Украине имеют религиозные мозаики, фрески и иконы кисти Рериха. Рерихом была открыта иконописная мастерская при Школе императорского общества поощрения художеств, основана иконная мастерская для инвалидов Первой мировой войны и т.д. В мутном потоке недобросовестных публикаций труды П.Ф.Беликова останутся незамутненным островком классики, образцом научного подхода. Его работы публиковались в изданиях Академии Наук и Академии Художеств СССР, например, «Рерих и Индия» (1972), «Пакт Рериха по охране культурных ценностей» (1974), «Институт Урусвати» (1972). Очень интересны работы П.Ф.Беликова о творчестве художника Святослава Рериха — «Жанровая живопись Святослава Рериха», «Святослав Рерих и проблемы современного искусства» и др. Архивом П. Ф. Беликова, его опубликованными и неопубликованными работами пользовались очень многие. Практически все работы искусствоведов, писателей и учёных о Рерихе, опубликованные в советское время, базировались на материалах архива П.Беликова. Если для искусствоведов и многих других учёных работы о Рерихе были эпизодами в их профессиональной работе, то для Павла Фёдоровича Беликова изучение жизни и творчества Рерихов стало смыслом всей его жизни. Павел Фёдорович всегда радовался каждой возможности возрождения имени Рериха в России, на родине художника, и потому делился не только материалами своего архива, но даже отдавал готовые работы тем, кто имел возможность публиковаться. П.Ф.Беликов имел обширнейшую переписку с Н.К.Рерихом и его сыновьями — Юрием и Святославом, академиком, переводчиком «Махабхараты» Б.Л.Смирновым, акад. А.П.Окладниковым, писателем, учёным-индологом Л.В.Шапошниковой, писателем-фантастом, учёным-палеонтологом И.А.Ефремовым, писателями М.А.Булгаковым, Вс.Н.Ивановым, поэтами Р.Я.Рудзитисом, Вс.Азаровым, искусствоведами В.П.Князевой, А.Д.Алёхиным, Е.Поляковой, художником Б.А.Смирновым-Русецким и мн. др. Обширная переписка у П.Ф.Беликова была также с музеями и обществами имени Рериха в Латвии, США, Великобритании.

После смерти П.Ф.Беликова молодые учёные и альпинисты из Новосибирского Академгородка, последовательно восходившие до этого на безымянные вершины Алтая и давшие им имена всех четырёх Рерихов, совершили последнее в этой серии восхождение на безымянный пик в непосредственной близости от вершин Рерихов и назвали его «Пик Беликова». Он расположен на Алтае у Ак-Кемского ледника, по которому проходят маршруты туристов и альпинистов к Белухе. П.Ф.Беликов обратил внимание на высокую миссию Рериха в объединении духовного наследия Запада и Востока, на общность эволюционных путей человечества и на то, как Н.К.Рерих в разгар европейской колониальной политики сумел рассказать миру о духовных ценностях Востока. Ведь до сих пор всё непонятое западным людям в восточной культуре они определяют как мистику и экзотику. Изучая философско-художественное наследие Рериха, П.Ф.Беликов воспринял его концепцию Культуры и неизменно воплощал новые идеи в своей повседневной жизни. Это был путь, которым шли сами Рерихи и на который приглашали встать каждого человека. Это путь нравственного самоусовершенствования, путь развития внутреннего благородства, накопления духовной культуры.

К 90-летию со дня рождения П.Ф.Беликова Эстонское общество Рериха выпустило в Москве юбилейный сборник «Непрерывное восхождение».

В первый том сборника вошли воспоминания современников, письма Рерихов П.Ф.Беликову и избранные труды П.Ф.Беликова. Второй том сборника готовится к изданию и включает в себя эпистолярное наследие П.Ф.Беликова. Со сборником можно ознакомиться в Научной библиотеке Тартуского университета, куда ЭОР передано в дар 40 книг, посвящённых жизнедеятельности семьи Рерих. Знаменательной дате посвящены выставка репродукций Н.К.Рериха, которая проходит в декабре в Научной библиотеке Тартуского университета, и радиопередача Елены Хусаиновой на Радио-4 «БЫЛО И ЕСТЬ», которая состоится 19 декабря, в 13.05 и 21.35 (повтор).


Опубликовано: газета «Наша жизнь» (Кохтла-Ярве, Эстония). 2001. 17 декабря. № 51.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 08-06-2011, 14:49 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Мильви Аасару

Непрерывное восхождение или необычное рядом


В канун Рождества, располагающий к размышлениям о смысле жизни, о вечном и преходящем, когда так хочется верить в чудеса, в городском клубе «Кодулинн» 19 декабря 2003 года состоялся вечер, посвящённый Павлу Фёдорович Беликову (1911–1982) и презентации второго тома юбилейного сборника «Непрерывное восхождение», изданного в Москве к 90-летию со дня рождения П.Ф.Беликова. Сборник посвящается Человеку, который стоял на страже творческого наследия Рерихов и благородством своей души осчастливил многих современников.

В тёплой, искренней атмосфере уютного клуба составители книги рассказывали об истории создания двухтомника, те же, кому посчастливилось встретиться с этим необычным человеком, вспоминали светлую личность Павла Фёдоровича, другие же делились впечатлениями, почерпнутыми из книг.

Величину горы, как и человека, трудно разглядеть, находясь рядом с ним. Не зря народная мудрость гласит, что нет пророка в своем отечестве. Так было и с Павлом Фёдоровичем Беликовым. В Эстонии почти не знали этого скромного человека, родившегося в Нарве, в конце своей жизни проживавшего недалеко от Таллинна, которому шли письма со всего Советского Союза и из за рубежа. Павел Фёдорович даже шутил, что Козе-Ууэмыйзаское почтовое отделение работает только на него.

Одна из выступивших на вечере участниц рассказала, как прочитав биографию «Рерих» из серии «Жизнь замечательных людей», хотела непременно познакомиться с автором книги и узнала, что он живет в Эстонии. Когда же волею судьбы она оказалась в Эстонии, она отправилась в Союз Писателей в Таллинне, где о П.Ф.Беликове ничего не знали. В то же время книга, изданная в 1972 году, имела ошеломительный успех (тираж в 150 000 экземпляров практически мгновенно исчез с прилавков книжных магазинов, а в 1973 году книга была вновь переиздана). В этой книге читатели смогли впервые познакомиться с подробным жизнеописанием великого художника. Все факты, освещённые в книге, почерпнуты П.Ф.Беликовым в непосредственном общении с сыновьями Н.К.Рериха Юрием и Святославом, из воспоминаний сотрудников Великой Семьи, а также из литературного и эпистолярного наследия Рерихов.
Если попросить любую аудиторию назвать имена эстонских выдающихся людей, чьим именем названы горные вершины, вряд ли кто нибудь вспомнит, что в 1983 г. альпинисты новосибирского Академгородка взошли на безымянный пик Алтая и дали покоренной вершине имя «Пик Беликова». А это ведь повод гордиться нашим великим соотечественником, а не только олимпийскими победами Эстонских спортсменов.

Читавшие сборник «Непрерывное восхождение» отмечали, что были поражены ранней зрелостью мыслителя-философа. В первой части второго тома опубликованы письма П.Ф.Беликова своей будущей жене, Г.В.Маховой, которые написаны им в возрасте 23–25 лет и где он поясняет многие сложные философские вопросы. Хочется привести небольшой пример из письма от 26 февраля 1936 г.

«<...> Наша жизнь и жизнь нашей мысли — это две разные жизни. Но они тесно между собой связаны, в большой зависимости друг от друга находятся. И побеждает всегда, хоть на первый взгляд с этим и трудно согласиться, — мысль. Что человек думает — тем человек и становится. Не может жизнь со всеми её невзгодами сломить того, чья мысль непреклонна, чья мысль не путается в сомнениях и знает ясно цель своих устремлений. Перед такой мыслью житейские трудности расступаются. <...> Но стоит только маленькому сомнению свить гнездышко в мыслях, как моментально все мухи превращаются в слонов. И зарождается в человеке недовольство. Сам на себя бросишь иногда беспристрастный взгляд и удивишься — откуда появляется столько недовольства. И одним ты недоволен, и другим, как будто весь мир сговорился и не упускает ни одного удобного случая, чтобы тебе не насолить чем-нибудь. А в действительности-то мир живёт своим чередом, перенося через тысячелетия одни и те же печали и радости, выбор их громаден, как в универсальном магазине все равно и люди выбирают обыкновенно самый дрянной, подгнивший товарец, соблазняясь дешевкой. Лишь бы дешевле заплатить, как будто жизнь — это распродажа сезонных вещей. Очень охотно мы верим в бессмертие и вечность человеческого существования, но пожертвовать одним днём, чтобы к этой вечности приблизиться, мало кто считает желательным. Недосугом все отговариваемся. А ведь прекрасно звучит — человеку некогда сделаться вечным! <...>».

В более поздних письмах, конечно же, ощущается жизненный опыт и мышление учёного. Тут письма к известным деятелям культуры и науки, например, ученому и писателю И.А.Ефремову, латышскому поэту и писателю Р.Я.Рудзитису, художнику Б.А.Смирнову-Русецкому и многим другим, а также к сыновьям Н.К.Рериха Юрию и Святославу Николаевичу Рерихам.

П.Ф.Беликов стоял у истоков изучения жизни и творчества семьи Рерихов, собирая свой архив с середины 1930-х гг. Его книга «Рерих», изданная в 1972 г. в серии «Жизнь замечательных людей» является первым наиболее полным исследованием жизни и творчества великого русского художника, ученого и философа. Перу П.Ф.Беликова принадлежат также многочисленные очерки и статьи, посвященные Рерихам, а также первая библиография литературных произведений Н.К.Рериха.

Научный подход, объективное знание, талант исследователя и мыслителя, сказывавшийся в каждой работе о Рерихе, закрепили за П.Ф.Беликовым звание классика рериховедения. Практически все работы искусствоведов, писателей и учёных о Рерихе, опубликованные в советское время, базировались на материалах архива П.Беликова. Если для искусствоведов и многих других учёных работы о Рерихе были эпизодами в их профессиональной работе, то для Павла Фёдоровича Беликова изучение жизни и творчества Рерихов стало смыслом всей его жизни. Павел Фёдорович всегда радовался каждой возможности возрождения имени Рериха в России, на родине художника, и потому делился не только материалами своего архива, но даже отдавал готовые работы тем, кто имел возможность публиковаться.

Изучая философско-художественное наследие Рериха, П.Ф.Беликов воспринял его концепцию Культуры и неизменно воплощал новые идеи в своей повседневной жизни. Это был путь, которым шли сами Рерихи и на который приглашали встать каждого человека. Это путь нравственного самоусовершенствования, путь развития внутреннего благородства, накопления духовной культуры.

С первым томом сборника «Непрерывное восхождение», многие посетители выставки картин Н.К.Рериха «Гималаи», прошедшей в 2002 году в Таллинне, уже знакомы. Это воспоминания современников, все сохранившиеся письма Н.К.Рериха, Ю.Н.Рериха и часть писем С.Н.Рериха к Павлу Фёдоровичу, а также работы самого П.Ф.Беликова: выступления, статьи, обзоры, тезисы, стихотворения. Избранные фрагменты из эпистолярного наследия П.Ф.Беликова выделены в отдельный том, составивший две объёмные книги. Всего сборник насчитывает около 1 500 страниц и является достойной данью этому скромному великому Человеку.

Подробнее ознакомиться с жизнью и деятельностью П.Ф.Беликова и наследием семьи Рерихов, а также получить информацию о книгах, можно на сайте Эстонского общества Рериха http://www.roerich.ee/index.php?l=rus


Опубликовано в сокращении: газета «Вести» (Эстония). 2004. 2–8 января. №1. С.15.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 08-06-2011, 15:01 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Архив, доступный всем


Уважаемая редакция! К вам обращается читатель из Эстонии К.П.Беликов. С большим интересом и удовлетворением прочёл в вашей газете за 8.12.86 публикацию «Космический мост заложен Рерихом». Визит М.С.Горбачёва в Индию ещё больше сблизил наши народы, отобразил их общее стремление к миру и сотрудничеству. Огромный вклад в эту дружбу и духовную близость внесён семьёй Рерихов, действительно, теперь принадлежащей обоим народам.

Мой отец, Павел Фёдорович Беликов, был хорошо знаком с этой семьёй. В середине тридцатых годов, когда он возглавлял представительство советской книги в Эстонии («Международная книга», Н.К.Рерих обратился и нему за помощью в получении литературы. В Индии, тогда ещё британской колонии, прямое распространение советских книг было ограничено. Отец по мере возможности способствовал Н.К.Рериху и его сыновьям приобретать наши издания. С того времени интересы отца сосредоточились на творчестве, культурной и общественной деятельности семьи Рерихов. Тогда же было положено начало сбору различных материалов на эту тему. В настоящее время архив составляет около 4000 документов, статей, фотографий и т.д., отображающих творческую деятельность всех четырёх членов семьи Рерихов. Личное знакомство отца с Юрием Николаевичем и Святославом Николаевичем позволили также восполнить знание некоторых подробностей жизни Н.К.Рериха.

На основании собранного материала отец опубликовал в «Учёных записках» Тартуского государственного университета полную библиографию литературных трудов Н.К.Рериха. Затем, в 1972 году, в соавторстве с искусствоведом В.П.Князевой им была написана первая полная биография «Н.К.Рерих» (из серии ЖЗЛ). Всего вышло более 20 публикаций отца, прочитаны доклады в Академии художеств СССР, в Доме учёных, обществе «Знание». Он был консультантом документального фильма «Рерих».

Многие люди, работавшие по этой теме, обращались к отцу, и он всегда делился своими знаниями и собранным материалом. После смерти отца я продолжаю поддерживать контакты со Святославом Николаевичем, стараюсь пополнять архив, и все желающие получить материал имеют доступ к нему.

В вашей газете были опубликованы стихи Л.Дмитриевой к портрету Е.И.Рерих. Цветное факсимиле с этого портрета, подаренное Святославом Николаевичем, висит в кабинете отца. Этой необыкновенной высокообразованной женщине, вдохновлявшей на всём жизненном пути Н.К.Рериха и своих сыновей, принадлежит особая заслуга в творческом подвиге всей семьи. Недаром Николай Константинович называл её «Ведущая». Елена Ивановна всегда призывала к устремлению в будущее, к усовершенствованию нашего мышления. «Подвиг» было её любимым словом.

Предлагаю из архива отца очерк Е.И.Рерих «О радости», полный оптимизма, призыва и бодрости духа к активному действию во имя Родины.

[Далее опубликован очерк Е.И.Рерих «О радости. Письмо к молодёжи»]


Опубликовано: газета «Вечерний Кишинёв». 1987. 26 марта. №72. С.3. Помещена илл. картины С.Н.Рериха: "Портрет Е.И.Рерих".


Вложения:
БеликовКП.jpg [123.67 KiB]
Скачиваний: 1409
Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 09-06-2011, 23:12 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
А.Окладников, П.Беликов, Е.Маточкин

Рерих — исследователь Азии


9 октября 1974 года исполняется 100 лет со дня рождения Николая Константиновича Рериха. Имя этого человека широко известно на нашей планете. По решению ЮНЕСКО, юбилей Рериха будет отмечаться в международном масштабе. Популярность его как художника растёт с каждым годом. Яркие картины на темы древней Руси, величественные облики Гималаев украшают ныне залы музеев мира. Людям Востока и Запада он известен также как своеобразный поэт и писатель, тяготеющий к глубокому философскому осмыслению действительности. Творческое наследие Рериха огромно. Трудно соразмерить его с привычными рамками одной человеческой жизни. И всегда в своих творениях он выступал страстным агитатором Красоты, Знания и Мира. Венцом его общественной международной деятельности явился ратифицированный большинством государств так называемый Пакт Рериха о защите культурных ценностей человечества в случае вооружённого конфликта.

В своих неутомимых путешествиях художник объездил полсвета. Уже стала легендарной его экспедиция по Азии; впервые русскими исследователями был пройден огромный путь из Индии через Гималайские перевалы до Сибири и обратно. Эта экспедиция завершила дело исследователей Азии — Пржевальского, Козлова и других. Многолетние нахождения на огромной территории Азии явились основой для дальнейшей работы целой плеяды учёных.

Увлечение юности — археология


Трудно сказать, что доминировало в молодом Рерихе — влечение к искусству или наукам. Каждое лето его можно было встретить на просёлочных дорогах Петербургской, Псковской или Новгородской губерний. Юношу увлекали раскопки курганов, жальников, остатки древних городищ. С годами интерес к археологии принимает серьёзный научный характер. На страницах специальных изданий появляются его статьи: «Некоторые древности пятин Деревской и Бежецкой», «Каменный век на озере Пирос» и др. Много поселений каменного века было исследовано Рерихом на северо-западной территории России. Археологические находки положили начало замечательной коллекции художника. Это проникновение к глубинам истории через реальные предметы далёких эпох вдохновляло художника на создание новых живописных полотен, где плывут по вольному простору древние ладьи, стоят по берегам городища с деревянными идолами.

Анализируя и сопоставляя археологический материал, Рерих пришёл к убеждению, что в течение многих веков восточные влияния на Русь были более действенными, чем западные. Следовательно, нужно изучать именно восточные влияния.

Свои дальнейшие планы научно-исследовательской работы Рерих не отрывал от задач русского востоковедения. Он уже давно стремился всем сердцем в Индию, страну великой древней культуры, в Тибет и Центральную Азию. Первая мировая война, послевоенная обстановка и просто денежные затруднения долгие годы не позволяли ему осуществить свою мечту. Художник не терял надежды, энергично добивался возможности совершить это грандиозное путешествие. Ради этого он даже отложил возвращение на Родину, гражданином и патриотом которой он оставался и после Октябрьской революции.

Экспедиция


В конце 1923 года Николай Константинович вместе с женой Еленой Ивановной и двумя сыновьями — Юрием и Святославом — прибывают в Индию. Отсюда, с гималайских предгорий, и начался их легендарный путь. «В нашей экспедиции, — пишет Рерих, — мы имели в виду ознакомиться с положением памятников древностей Центральной Азии, наблюдать современное состояние религии, обычаев и отметить следы великого переселения народов. Эта последняя задача издавна была близка мне. Мы видим в последних находках экспедиции Козлова, в трудах профессора Ростовцева, Боровки, Макаренко, Толя и многих других огромный интерес к скифским, монгольским и готским памятникам. Сибирские древности, следы великого переселения в Минусинске, Алтае, Урале дают необычайно богатый художественно-исторический материал для всего общеевропейского романеска и ранней готики».

За пять лет экспедиция прошла путь в 25 тысяч километров, преодолела 35 высокогорных перевалов, пересекала степи и пустыни. Ничто не сломило волю путешественников — ни снежные бураны, ни высота, ни палящее солнце пустынь. Экспедиция неоднократно подвергалась нападению вооружённых бандитов, а то и попросту арестовывалась местными правителями-самодурами. Так случилось на северном Тибетском нагорье Чантанг, которое, по словам Рериха, «справедливо заслужило славу самого холодного места Азии. Свирепые вихри необычайно усиливают действие мороза, а разрежённая атмосфера 15–16000 футов создаёт особые, необычайно тяжёлые условия. Можно представить себе состояние температуры, когда в палатке у доктора в закрытой фляжке замёрз коньяк… Кончались лекарства, кончалась пища. На наших глазах погибал караван».

Однако научные работы не прерывались ни на один день. Исследовались ближайшие окрестности, делались зарисовки, снимались планы, пополнялись минералогические и ботанические коллекции. За время зимовки собрали редчайший материал о кочевниках Хор-па, говоривших на весьма архаическом наречии тибетского языка. В ближайших монастырях были найдены материалы тибетского добуддийского шаманизма. Экспедиция открыла много памятников кочевого прошлого Тибета. Елена Ивановна сделала много записей о философии, этике Востока; Николай Константинович увлечённо рисовал пейзажи Тибета, вёл свой дневник. Перелистывая его, не устаёшь поражаться меткости и остроте глаза путешественника, массе увиденного и записанного. И всё-таки Рерих в своём дневнике остаётся верен археологии, увлечениям юности — жальникам, курганам, скифам, наконец,— готам. Всё это, вместе со своеобразными взглядами на природу и людей, и отличает Н.Рериха от Пржевальского и других исследователей.

В сердце Азии


Покидая весеннюю Джунгарию с её синими снеговыми горами, хризопразовыми взгорьями и «давно невиданными» цветами — дикими пионами, жёлтыми лилиями, ирисами, головками огненно-оранжевого цвета, Рерих едет вместе со стражей из «киргизов» (местных казахов). Всадники мчатся за волками, а у него в памяти встают «те же скифы, те же шапки и полукафтанья как на Кульобской вазе».
И впрямь, короткие куртки наездников-казахов, такие же, как у их далёких предков, степных кочевников времени тюркского каганата, подтверждают это. И погоня на конях за степной дичью, изображённая на сёдлах первого тысячелетия нашей эры, поразительно близка к живой картине степной жизни, которую наблюдал художник-путешественник на границе китайской Джунгарии и нашего Алтая. Нечего и говорить о шапках-малахаях, отороченных пушистым лисьим мехом. Они и на самом деле точь-в-точь такие, как у геродотовых скифов.

Места древних святилищ, в том числе ряды вертикально поставленных столбов, как в Бретани, как в знаменитом Стонхедже, «рождают мысль о солнечном культе друидов». Камни «чудских» (хотя они и не «чудские») могильников на Алтае, в свою очередь, будят в нём старые увлечения готами и готской проблемой... Там, где стоят эти камни, думает он, и прошли готы, пропитавшие своим влиянием всю Европу. Почему же не быть готам и в Транс-Гималаях, если и там на каждом шагу рассеяны сходные кучи камней и торчат из земли плиты, похожие на алтайские? Мечи северных обитателей Транс-Гималаев похожи на палаши или прямые мечи Южной России, фигурные пряжки тибетских племён напоминают наплечные фибулы «готов». Найдена же в местности Доринг старинная пряжка с двуглавым орлом, подобная находкам из южно-русских степей и Северного Кавказа. Женщины Тибета носят украшенные такими же красными вставками, как и «готские», изделия с альмандинами. За то же говорит, как будто, даже физический облик тибетцев, многие из которых имеют орлиные носы, как у «палача Филиппа Второго», их лица напоминают Мольера, Д’Артаньяна или Ф.Гальса. Увлечение готами и готской проблемой настолько сильно, что следы их неожиданно обнаруживаются даже... в старом названии столицы далай-ламы Лхасы. Всё это, как кажется ему, подтверждает смелую догадку о древних переселениях народов, о путях готов с востока на запад, до Чёрного моря и Дона. Не оттуда ли, из-за Гималаев, двигались прародители готов, «гонимые ледниками и суровыми моренами?».

Конечно, это было слишком смело — вслед за Палласом считать прародиной готов Внутреннюю Азию. И вообще, готы в его глазах значили для истории Южной России и для мировой истории слишком много; готы сделали для неё гораздо меньше, чем этого хотелось Рериху.

Но это факт, что ещё до недавнего времени мы недооценивали роль и влияние на развитие культуры и истории народов Центральной Азии индоевропейских племён. И, быть может, такой же убеждённый сторонник и создатель теории об европеоидных динлинах на Востоке, как Рерих — сторонник теории о родине готов в районе Гималаев и Тибета. Г.Е.Грум-Гржимайло был не так уж далёк от истины. Ведь найдены теперь в Средней Азии, на Алтае и в Монголии наскальные изображения боевых колесниц, похожих на колесницы Рамзеса Второго, на хеттские колесницы или колесницы гомеровского эпоса, датируемые вторым тысячелетием до нашей эры, то есть временем широкой, можно сказать, трансконтинентальной экспансии индоевропейцев и их культуры, когда вместе с колесницами распространялись до реки Жёлтой (Хуанхэ) бронзовые мечи, втульчатые топоры-кельты и копья карасукского типа, такие же, как в знаменитом Бородинском кладе на нашем юге.

Не менее плодотворны в свете новейших изысканий (изваяния бронзового века, «оленные камни» Забайкалья и Западной Монголии) догадки Рериха о солнечном культе. Летящие в космос птицеголовые мифические олени на этих изваяниях сопровождаются изображениями литых бронзовых дисков-зеркал. Каждое такое сияющее зеркало означало солнце. И не случайно у солнечных оленей Монголии и Забайкалья зеркало-солнце вырастает прямо из их ветвистых рогов, символизируя космическую природу священного зверя.

Отмечается и связанный с наскальными изображениями широко распространённый в мире популярный сюжет об отпечатках копыта коня, о камнях-«следовиках», сначала звериных, а потом уж и человеческих, вернее, — антропоморфных духов или божеств. Такие камни-«следовики» есть в Новгородской области, а также в Скандинавии.

Но всего чаще попадаются в Центральной Азии фигуры козлов, поражающие своим разнообразием. Такие фигуры тоже изображены на одной из картин Рериха. Художник берёт и более интересные сюжеты, наполненные глубоким мифологическим и вообще культурно-историческим содержанием: на глянцевитом коричневом массиве скалы, покрытой пустынным загаром, выбиты не только козлы, но и олени, и кони. Светлыми силуэтами на тёмном фоне выступают стрелки из лука, ритуальные танцы, хороводы и шествия людей. Как художник, Рерих даёт им яркую стилистическую характеристику.

Делается попытка не только датировки петроглифов Ладакха — Тибета в целом, но и перекидывается мост из Азии в Америку. «Та же техника, та же стилизация и то же уважение к животным», мало людских изображений.

«Через эти изображения Америка и Азия протягивают руку друг другу», — заканчивает свои мысли Рерих. Для истории изучения наскальных изображений Центральной Азии и Алтая эти беглые замечания имеют определённую ценность.

Сохраняет свою ценность и общая художественная характеристика эволюции стиля рисунков на скалах. Как показывает анализ петроглифов Сибири, Алтая и Монголии, и на самом деле наблюдается переход от более сочной стилизации ранних рисунков к более сухой, позднейшей.

Не менее ценна догадка о принадлежности древнейших наскальных изображений Китайского Туркестана даже не бронзовому веку, а каменному — эпохе неолита. Эта мысль подтверждается и анализом наскальных изображений Монголии, где, быть может, есть и ещё более древние рисунки, например, на горе Табчи у Хобд-сомона, где они были найдены Окладниковым в 1949 г.

В поле зрения путешественника наряду с археологией всегда и неизменно — этнографические сюжеты: предания, мифы, красочные обряды, яркие, нередко фантастически богатые одежды. В шумной толпе на базарах, у погонщиков верблюдов на караванных тропах, в таинственной тишине храмов экспедицией Рериха собирались рассказы, обнаруживались образцы народного искусства.

Искусство Тибета


«Горные проходы. Уже близки снега. На древнем пути огромное изображение Майтрейи, изваянное на скале, посылает странствующим своё благословение. Не обычной рукой превращена поверхность скалы в монументальный великий облик. Мощь руки и неутомимость труда подвигли человеческие силы к такому созиданию на пустынном теперь пути. Ведь всё это велико и многозначительно замыслом и убедительно формами, и увлекательно материальным убором. Большое искусство», — с увлечённостью первооткрывателя описывает Рерих всё значительное в искусстве, что встречалось ему на горных путях. Он открывает целый мир, доселе малоизвестный Западу. Как и прежде в России, когда он впервые запечатлел древнюю архитектуру России, открыв тогда многим глаза на наше великое наследие, так и теперь с его полотен встают в лучах заката среди скалистых утёсов пламенные твердыни — чудо-монастыри. Удивительно, с каким проникновением передал Рерих творения древних зодчих Азии в их гармонической связи с устремлёнными к небу горами. В этих монастырях экспедиция собрала богатейший археографический материал, в том числе — бесценные многотомные рукописи Канджур-Данджур.

Интересно внутреннее живописное убранство храмов. В искусствоведческом плане Рерих отмечает особенности тибетской живописи. «В пламенной фантастике, в величавости тонкой формы, в напряжённой сложной гамме тонов — явлено совершенно особое яркое творчество. Своим спокойным выражением это искусство отвечает тайне колыбели человечества»...

Николай Константинович собрал большую коллекцию буддийских знамён, глубоко вник в образный строй и красочную символику буддийской живописи. Следя внимательным глазом художника и археолога за работой лам-иконописцев, Рерих «узнаёт» способы работы, совершенно подобные применяемым русскими кустарями-иконописцами. Так же готовят доску или полотно, одинаково готовят левкас и полируют его рогом или раковиной. И те, и другие поют за работой священные стихиры.

«Конечно, всюду потрясало различие между качеством древних и современных изображений. Мастерство прежних художников было и тоньше и острее. Теперь же, когда в Тибете укоренились невежество, лицемерие, подозрительность и ложь, то эти свойства, прежде всего, отразились на качестве творчества и труда». Острый взгляд художника видит в искусстве отражение уклада жизни; способность к творческим обобщениям помогает и в жизненных ситуациях понять основное, назревающее.

Новая эра


Рерих шёл по Азии, разбуженной от вековых снов. Азию, даже самую глубинную, встряхнула Октябрьская социалистическая революция, создавшая новый мир, о котором веками мечтали лучшие умы человечества. Политическая обстановка середины 20-х годов в Азии была достаточно сложная. Только что спала волна массовых выступлений в Индии в период кампании неповиновения, когда в 1921 г. дело дошло даже до вооружённых столкновений. Особенно сложной была политическая ситуация в Тибете, в Китае. Ещё в период буржуазной революции 1911 г. Англия попыталась использовать стремление Тибета к независимости и утвердить над ним свой протекторат. Китай не желал терять своего суверенитета над Тибетом и посылал туда свои войска. Представляя собой мрачный контраст советской внешней политике, политика Англии вызывала справедливый гнев восточных народов.

Симпатии народов Востока к его Родине сразу же бросились в глаза Н.К.Рериху. Революционные идеи освобождения угнетённых народов от колониального ига падали на хорошо подготовленную почву.

Быстро по всей Азии прошла добрая слава о Ленине. «К этому имени тянется весь мыслящий Восток, и самые различные люди встречаются на этом имени. За нами лежат двадцать четыре пройденные страны. И мы сами в действительности видели, как народы приняли притягательную мощь идей Ленина», — писал в дневниках художник.

В конце 1924 г. Рерих из Индии выехал в Европу и встретился с представителем Советского полпредства в Берлине. Он говорил о том, что Тибет насыщен пророчествами о грядущих в ближайшие годы событиях, обещающих произвести коренной перелом в жизни этой страны. Тибетские ламы и Гималайские махатмы проповедуют тождество идей коммунизма с учением Будды. Он говорил, что восточные народы верят в освободительную миссию России, что освобождение от иностранного ига придёт именно от красных.

Гэсэр


Красное небо в пожаре огненном, могучий Гэсэр пускает стрелу в злое чудище. Так на картине у Рериха. «Стрела — это молния, и наконечники стрел, находимые в полях, принято считать отвердевшей громовой стрелой. Война объявляется посылкою стрелы. Гэсэр-Хан вооружён громовыми стрелами, и сужденное войско скоро готово выйти из заповеданной страны на спасение мира».

Экспедиция пересекала места, где в начале XI века народный герой Гэсэр-Хан, по преданию сын рабыни, возглавил борьбу угнетённого населения против местных феодалов и иноземных захватчиков. Ею был найден целый рукописный свод о деяниях этого героя и о пророчествах, связанных с ним. Наступит война Северной Шамбалы, с красной конницей придёт Гэсэр и водворит всеобщую справедливость и благосостояние. В знак его возвращения выбивают безвестные мастера на скалах и камнях доспехи его воинства. «Меч Гэсэра», «Знаки Гэсэра» — в этих картинах Рерих с достоверностью археолога воспроизвёл древние изображения. И здесь опять проявился его вдохновенный талант — у Рериха не сухая копия, а высокое искусство. Много народных сказаний записала экспедиция по всей территории Азии. Это пророчества о легендарной стране Шамбале и владыке её Майтрейе. В Гималаях есть предание о подземном народе агарти, и на Алтае рассказывают, как «ушла Чудь под землю и завалила проходы каменьями. Только не навсегда ушла Чудь. Когда вернётся счастливое время и придут люди из Беловодья и дадут всему народу великую науку, тогда придёт опять Чудь со всеми добытыми сокровищами». Как в Гималаях о Шамбале, так твердят алтайские староверы о Беловодье. «В сказаниях о Шамбале, в легендах, преданиях и песнях заключена, быть может, наиболее значительная весть Востока».

Город знания


Телеграмма Н.К.Рериха от 24 мая 1928 года после окончания пятилетней экспедиции по Центральной Азии: «Экспедиция Н.К.Рериха после огромных трудностей достигла Гималаев. Таким образом, завершилась крупная экспедиция в Центральную Азию. Собрано много научных материалов и написано много картин… Очень много материалов по буддизму».

Обширные научные материалы, собранные экспедицией, требовали систематики и обработки. Археологические, геологические и прочие находки насчитывались тысячами. «Нужно собрать и обработать все собранные материалы. Не скоро удастся всё это». И у Николая Константиновича возникла мысль о создании специальной научно-исследовательской станции. Об этих планах хорошо написала жена художника — Елена Ивановна Рерих — его «другиня, спутница, вдохновительница». Эта удивительная женщина прошла по всем трудным путям рука об руку с мужем, делила с ним все тяготы и лишения экспедиционных лет. Так же, как Николай Константинович, Елена Ивановна издавна была увлечена Востоком, она издала целый ряд книг, отображающих современное состояние учения Гималайских махатм.

В беседах с ними затрагивались самые разнообразные вопросы философии, религии, начиная с «древнейших традиций вед» до «идей о новой эре, вооружённой мощными силами космических энергий».

Елена Ивановна стала почётным президентом-основателем исследовательского центра. «Станция должна развиться в город Знания. Мы желаем в этом городе дать синтез научных достижений. Потому все области наук должны быть впоследствии представлены в нём. И так как знание имеет своим источником весь Космос, то участники научной станции должны принадлежать всему миру, то есть всем национальностям; и как Космос неделим в своих функциях, так и учёные всего мира должны быть неделимы в своих достижениях, иначе говоря, объединены в теснейшем сотрудничестве. Место станции избрано совершенно сознательно и обдуманно, ибо Гималаи представляют неисчислимые возможности во всех отношениях. Здесь возможно изучение новых космических лучей, дающих человечеству новые ценнейшие энергии. Для астрономических наблюдений условия здесь совершенно исключительные. Геологически Гималаи также интересны, и пещеры их хранят не одну тайну для археологов, зоологов и антропологов. Редчайшие лечебные травы и растения сосредоточены на этих горах, и богатство ботанических видов не превзойдённо. В археологическом отношении долина Кулу одна из наиболее древних и богатых. Имеются следы и древней буддийской культуры. Очень примечательно здесь и количество наречий ...Также здесь наблюдаются огненные атмосферные проявления и часты, так называемые, Гималайские сияния. …Конечно, станции наблюдений должны быть во многих местах, и сотрудничество должно быть самое тесное и точное. Правильно, что беда в том, что нет синтеза достижений и теряется много энергии и множество ценных наблюдений. Потому организация истинного сотрудничества на Земле необходима».

Это было не простое дело: в колониальной Индии, в далёких Гималаях, за перевалами, без дорог и без электричества, основываясь на частных пожертвованиях и средствах от продажи картин, создать интернациональный научно-исследовательский институт по изучению целого комплекса проблем, связанных с районом Гималаев. Этот организаторский подвиг русского художника очень напоминает дело другого великого гуманиста нашего времени — Альберта Швейцера, создавшего в джунглях Габона бесплатную больницу для африканцев.

Урусвати


Гималайский институт «Урусвати», что в переводе означает «свет утренней звезды», был основан Рерихом 24 июля 1928 г. сначала в Дарджилинге, но затем через несколько месяцев был перебазирован в долину Кулу. Институт расположен на 20 акрах земли, которую купил Николай Константинович. В одном здании жили и работали зарубежные гости, в другом размещались индийские учёные. Было ещё здание, в котором жили тибетские ламы, помогавшие по вопросам истории, филологии, фармакологии. При институте были открыты отделы археологический, естественных наук и медицины, а также научная библиотека и музей для хранения экспедиционных находок. Каждый из отделов имел ещё свои специализированные подразделения. Так, при археологическом отделе существовали секции общей истории, истории культуры народов Азии, истории древнего искусства, лингвистики и филологии. Здесь велась работа по составлению большого Тибетско-английского словаря, готовились к изданию археографические памятники литературы серии «Тибетика». В течение двух лет институтом «Урусвати» было проведено пять экспедиций непосредственно в долине Кулу и в районы Лахуля, Бешора и др.

Учёные проводили лингвистические исследования местных диалектов, собирали этнографические коллекции. В Лахуле археологи обнаружили три типа древних захоронений, по преданию, принадлежавших пришельцам с Севера. Биологи института собрали богатую ботаническую коллекцию и некоторые зоологические материалы. Образцы семян редких видов растений по просьбе многих учреждений рассылались в различные страны мира.

Орнитологическое собрание музея насчитывает 400 видов редчайших птиц, в том числе тех, которые сейчас уже исчезли.

Большое признание получили исследования института в области изучения древне-тибетской медицины и фармакологии. Пути к этому изучению подчас довольно сложны. Нужно добиваться доверия местных шаманов, терпеливо работать над тысячами страниц древних текстов со сложной специальной терминологией, где часто интересуемый материал сочетается с легендами и запутанными системами религиозного толка. Во многих местах медицинские знания считаются некоторым видом табу, и учитель передаёт их своим ученикам на смертном ложе. Гималаи и высокогорные плато Тибета издавна привлекали внимание медиков Китая и Индии. Институт «Урусвати» расположен очень удачно, чтобы изучать и записывать эти древние традиции.

С помощью местных лам-медиков был собран гербарий лекарственных растений с тем, чтобы изучать их в биохимической лаборатории. Создание такой лаборатории со сложным современным оборудованием непосредственно в районе исследования, где существуют традиционные методы лечения, конечно, явилось важным делом института. Специальное отделение этой лаборатории занималось исследованием рака. В этой части мира случаи заболевания раком сравнительно редки, и изучение местного пищевого режима и других обстоятельств может привести к важным открытиям.

Результаты своих исследований сотрудники института с успехом докладывали на международных конференциях. Тесные связи с индийскими учёными, такими, как Чандрасекар, Раман, Джагадиш Чандра Бос, и с многими представителями индийской литературы, философии, искусства, просвещения придавали институту «Урусвати» особый вес и значение в глазах западных учёных. Поэтому не удивительно, что среди почётных советников по науке, членов-корреспондентов и постоянных сотрудников «Урусвати» появились имена всемирно известных учёных, как А. Эйнштейн, Р.Милликен, Л. де Бройль, президент Американского археологического института профессор Г.Маггофин, профессор института Пастера в Париже С.И.Метельников, профессор Гарвардского университета индолог Чарльз Ланман и другие.

Институт «Урусвати» поддерживал контакты и обмен публикациями с 250 институтами, университетами, музеями, научными обществами. К сожалению, прямая переписка с советскими учреждениями, получение советских изданий были крайне затруднены из-за недоброжелательности английских властей. Всё же в 1937 г. советский биолог и генетик Николай Иванович Вавилов наладил научный контакт со Святославом Николаевичем Рерихом — сыном художника, специально изучавшим растительность Гималаев. В результате этой переписки в Ботанический сад Академии наук СССР были доставлены семена гималайских злаков. Но и эта единичная связь осуществлялась довольно сложным путём через Ригу.

Институтом «Урусвати» издавался ежегодник, который назывался «Журнал института Гималайских исследований», где публиковались труды по широкому кругу вопросов. Здесь «Проблемы Тибетской археологии» и «Искусство раскопок», «Недавние археологические открытия в Индии» и «Фонетика Пенджаба», «Экспедиция по изучению космических лучей на юго-запад Ладака» и «Отчёт об экспедиции на глетчер Ганготри». Время от времени в ежегоднике печатались монографии отдельных сотрудников института. В конце каждого ежегодника проводился обзор наиболее значительной научной литературы по геологии, химии, квантовой механике, по востоковедению, и здесь же — о фресках Дмитровского собора во Владимире. В первом же ежегоднике была статья, в которой оценивался вклад Ломоносова в естествознание.

На третьем томе пришлось прекратить издание ежегодника «Урусвати». Сложная политическая обстановка перед второй мировой войной сдерживала многое; жестокий экономический кризис в западных странах подорвал финансовое положение института. Теперь уже не удавалось одними картинами содержать целое разросшееся научное учреждение с современным оборудованием. Однако по-прежнему с большим энтузиазмом трудилась семья Рерихов. Святослав Николаевич занимался орнитологией, фармакопеей, историей искусства долины Кулу и художественными школами миниатюр Индии. Елена Ивановна по-прежнему писала о восточной философской мысли, осваивала методы тибетской медицины. Николай Константинович, вместе с сыном Юрием, отправился в новую большую экспедицию по Маньчжурии и северному Китаю по заданию Департамента Земледелия США. Кроме прямых заданий по сбору засухоустойчивой барханной растительности, они, как и всегда, занимались археологией, сбором фольклорного и лингвистического материала. В одном из старинных монастырей был обнаружен и переписан редчайший тибетский лекарственный манускрипт.
Непродолжительное по времени существование института «Урусвати» было на редкость продуктивным. Успешная деятельность превратила его в одно из крупных научных учреждений Индии. И, несомненно, выдающаяся роль в научной работе института «Урусвати» принадлежит директору института — старшему сыну Рериха — Юрию Николаевичу. Статьи Ю.Н.Рериха занимали значительное место в ежегодниках, им были опубликованы такие работы, как «Проблемы тибетской археологии», «К изучению Калачакры», «Тибетск[и]й диалект Лахуля» и др.

Директор


Николай Константинович Рерих рано начал готовить своего старшего сына к востоковедческой деятельности. Этому способствовали вся атмосфера семьи и знакомство отца с учёными-востоковедами. Ещё в гимназические годы в Петербурге Юрий Николаевич учился у знаменитого русского египтолога Б.А.Тураева и монголоведа А.Д.Руднева. Студенческие годы Юрия Николаевича Рериха прошли сначала в Англии, где он окончил индо-иранское отделение Школы восточных языков при Лондонском университете, затем в Америке в Гарвардском университете по индийской филологии. Завершает он образование в Париже, в Школе восточных языков при Сорбонне, получив звание магистра индийской филологии. За годы обучения Юрий Николаевич приобретает уникальную подготовку: свободно владея многими европейскими языками, он знал также греческий и латынь, санскрит и пали, тибетский, китайский, монгольский, иранский и многие живые языки Индии.

Первой его научной работой явилась написанная в Сиккиме статья «Тибетская живопись», посвящённая тибетской иконографии. Решающим фактором в его познаниях стали экспедиции, организованные отцом. Свои впечатления он изложил в книге «По тропам Центральной Азии», где основное внимание уделяет не столько географическим материалам, сколько материалам по этнографии и истории культуры монгольского народа и народов Тибета.

Рано проявились его организаторские способности. В 25 лет на него возлагается ответственная задача охраны каравана экспедиции. В 26 лет он становится директором Гималайского института научных исследований «Урусвати». Интересы его как учёного были огромны. Он занимался индологией, монголоведением и тибетологией, причём не только как филолог, но и как археолог и историк. Любимой областью науки, которой Ю.Н.Рерих посвятил большую часть своих трудов, была тибетология. В этой области ему принадлежат разносторонние исследования по истории и этнографии, истории религии и литературе, тибетскому буддизму и языкознанию. Основополагающим трудом явился его перевод «Синего тэптхэра» — крупнейшего произведения тибетской историографии, без использования которого немыслима работа по изучению истории различных направлений буддизма в Тибете.

За время вынужденной зимовки экспедиции на высокогорном тибетском плато Юрий Николаевич подробно ознакомился с жизнью кочевых племён. Эти наблюдения послужили основой для целой серии статей, посвящённых языку, культуре кочевников северного Тибета. Здесь же им были найдены предметы, украшенные в «зверином стиле». На основе многочисленных памятников материальной культуры он вскрыл глубокие связи этой древней культуры с центрально-азиатским «культурным миром».

В своих трудах Юрий Николаевич как бы завершает традиционный научный интерес семьи Рерихов к буддизму. Так, Елена Ивановна написала книгу «Основы буддизма», экспедиция Николая Константиновича собрала богатейшую коллекцию древней живописи и литературы, а Юрий Николаевич пишет серию трудов по истории буддизма.

Юрий Николаевич прожил в Индии 30 лет, но он, как и вся семья Рерихов, безмерно любил Родину. В первые же дни вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз он подаёт заявление о зачислении его добровольцем в ряды Красной Армии. Николай Константинович не успел вернуться на родную землю, он умер в Индии уже в сборах на Родину. Его мечту исполнил в 1957 году его сын. В Советском Союзе Юрий Николаевич работал в Институте народов Азии АН СССР, возглавляя сектор истории, религии и философии Индии. Он руководил работами по изучению, переводу и публикации древних философских памятников Востока, продолжая и свои научные изыскания. За те немногие годы, что он прожил после возвращения на Родину, Ю.Н.Рерих сумел создать коллектив молодых учёных индологов и тибетологов, которые и после его смерти плодотворно трудятся и успешно продолжают разработку поднятых им проблем.

К знанию


В тексте приветственного выступления Международному конгрессу востоковедов Юрий Николаевич писал: «Народы Азии, пришедшие к новой жизни, бережно хранят своё культурное наследие и черпают в нём вдохновение для новых свершений. Наша задача — всемерно помогать им в этом. Ведь такая помощь укрепляет дело мира и служит науке и мирному сотрудничеству между учёными всех стран». Как это созвучно всей деятельности его отца — Николая Константиновича Рериха, чья жизнь всегда была направлена к постоянному стремлению к Знанию, к поискам Красоты во имя Мира. И всегда все свои дела он посвящал Родине: «…для кого же мы все трудились? Неужели для чужих? Конечно, для своего, для русского народа мы перевидали и радости, и трудности, и опасности. Много где нам удавалось внести истинное понимание русских исканий и достижений. Ни на миг мы не отклонялись от русских путей. Именно русские могут идти по нашим азийским путям».

Николай Константинович не успел при жизни распорядиться судьбой института «Урусвати». С 1939 года остаются законсервированными лаборатории, библиотека с уникальными рукописями и музей с разнообразными коллекциями, собранными на огромной территории Азии. Несомненно, весь этот материал заслуживает пристального внимания учёных различных областей знания. «Русские начали, русские должны и продолжить», — такие слова Святослава Николаевича, проживающего ныне в Индии, приводились недавно в советской прессе.

Огромное творческое наследие Рериха в области живописи, филологии, философии, археологии, истории во многом ещё не изучено и ждёт своих исследователей. В поисках, путешествиях Николай Константинович заражал всех энергией, неутомимостью духа. Всем исследователям завещал он эти слова: «Молодые друзья, вам нужно знать условия караванной жизни в “пустынях”, только на этих путях вы научитесь бороться со стихиями, где каждый неверный шаг — уже верная смерть. Там вы забудете числа дней и часы, там звёзды заблестят вам небесными рунами. Основа всех учений — бесстрашие. Не в кисло-сладких летних пригородных лагерях, а на суровых высотах научитесь быстроте мысли и находчивости действия. Не только на лекции в тёплонатопленной аудитории, но на студёных глетчерах сознаете мощь работы материи, и вы поймёте, что каждый конец есть только начало чего-то, ещё более значительного и прекрасного».


Опубликовано: журнал «Сибирские огни». 1974. №10. С.166–172.


Вложения:
Сиб-Огни_1.jpg [114.88 KiB]
Скачиваний: 1433
Сиб-Огни_2.jpg [118.01 KiB]
Скачиваний: 1436
Сиб-Огни_3.jpg [114.42 KiB]
Скачиваний: 1436
Сиб-Огни_4.jpg [106.81 KiB]
Скачиваний: 1433
Сиб-Огни_5.jpg [115.71 KiB]
Скачиваний: 1861
Сиб-Огни_6.jpg [118.33 KiB]
Скачиваний: 1436
Сиб-Огни_7.jpg [122.8 KiB]
Скачиваний: 1861
Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 10-06-2011, 01:28 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
Павел Беликов

«Принадлежит моей Родине»


Святослава Николаевича Рериха хорошо знают в Советском Союзе. Знают по его выставкам в Москве, Ленинграде, Новосибирске, Улан-Удэ, Туле. Знают по громадному вкладу в дело индо-советского культурного и научного сотрудничества. Наконец, знают по принадлежности к славному семейству Николая Константиновича Рериха.

Имя Рерих давно уже имеет особое звучание. С ним связано определённое отношение к истории русской культуры, русского национального искусства. И вот в апреле нынешнего года Святослав Николаевич Рерих, живущий в Индии, стал почётным членом Академии художеств СССР.

Он родился 23 октября 1904 года в Петербурге. Семейная обстановка способствовала раннему пробуждению многосторонних интересов и приобщению мальчика к искусству. Каждое лето с родителями и старшим братом Юрием проводил он в поездках по Псковщине, по землям бывших Тверской и Новгородской губерний. Иногда маршруты складывались в зависимости от археологических раскопок и творческих замыслов отца и уводили всю семью в северо-западные края. Белокаменные церквушки исконных русских земель, суровая готика западных окраин, богатство родной природы, быт и народное творчество накрепко запечатлелись в детской памяти. Как правило, выезды сопровождались сбором коллекций, зарисовками с натуры. Сохранившиеся рисунки пятилетнего Святослава свидетельствуют о недюжинной любознательности и точности глаза будущего художника.

Общеобразовательный курс он проходил в той самой гимназии в Петербурге, где обучался отец. В конце 1916 года из-за болезни главы семейства Рерихи перебрались на северо-западное побережье Ладоги и в 1918 году оказались отрезанными от Родины новой государственной границей. В Финляндии Святослав приступил к систематическим занятиям живописью под руководством отца, большого мастера, опытного педагога. Но Николай Рерих внимательно следил за тем, чтобы сын не увлёкся слепым подражательством, чтобы не угасли его разносторонние интересы и склонности.

Весной 1919 года Рерихи выехали из Финляндии в Лондон с намерением перебраться оттуда в Индию. Однако путь в эту страну оказался для них временно закрытым, и Николай Константинович принял предложение посетить Америку с выставочным турне.

В Лондоне, а затем в Колумбийском университете Нью-Йорка Святослав Николаевич изучает архитектуру и по окончании курса становится аспирантом Гарвардского университета. Здесь, недалеко от Бостона, музей которого славится собранием скульптуры, он не упускает возможности углубиться в изобразительное искусство. Его графические работы появляются на выставках и получают высокую оценку. Молодой художник увлечён также и театром: в соавторстве с Д.Хеллом он ставит балет на музыку композитора А.Штейнера.

Однако больше всего влекла к себе Святослава Рериха живопись. Теперь она заняла главенствующее место в его жизни, и на выставке в Филадельфии картины начинающего живописца заслуживают первую премию.

В 1923 году Рерихи покинули Америку и вскоре были уже в Бомбее. Для всей семьи наступил новый период деятельности, теперь уже неразрывно связанной с Индией. Святослав Николаевич участвует в научно-исследовательских экспедициях отца по Сиккиму, Бутану и Непалу, углублённо изучает и коллекционирует предметы искусства народов Востока, большое внимание уделяет изучению местной народной медицины и фармакопеи.

В конце 1924 года Н. К. Рерих с женой и старшим сыном уходят в длительную центральноазиатскую экспедицию, а Святослав Николаевич временно возвращается в Америку, чтобы продолжить своё художественное образование и ту обширную общественную просветительскую работу, которую предпринял его отец. Основательные познания в области изобразительного искусства и блестящие организаторские способности выдвигают молодого Рериха на посты директора международного центра «Корона Мунди» и вице-президента Музея Н.К.Рериха в Нью-Йорке. Под руководством Святослава Николаевича проводятся международные выставки и конкурсы, налаживается связь между музеями Америки, Европы, Азии по обмену и атрибуции произведений искусства. В связи с этой деятельностью молодой художник много разъезжает, изучает историю культуры народов Запада и Востока.

Первые произведения Святослава Рериха свидетельствуют о тщательном изучении разнообразных школ и традиций. Индийская миниатюра и каноны тибетской иконописи, древнерусская живопись, мусульманские орнаменты, свободный старо-индийский рисунок, элементы греческого, египетского, персидского искусства — всё это осваивалось Рерихом-искусствоведом и тесно переплеталось в его работах с европейской традицией.

Главное для художника — поиск гармонии личности и окружающего мира, проникновение в глубины человеческого духа.
И не случайно ведущее место в его творчестве отводится портрету или его сочетанию с иными жанрами. Люди и «мир людей», в котором они живут и который преображают своими руками, более всего вдохновляют Святослава Рериха. Он не спешит с «заявкой» на своё место в искусстве до тех пор, пока со всей ответственностью не определяет своего места в жизни.

Весной 1928 года, когда центральноазиатская экспедиция была закончена, Святослав едет в Индию, чтобы встретить отца, мать и старшего брата. Вскоре вся семья перебирается на склоны западных Гималаев, в долину Кулу. Святослав Николаевич помогает родителям и брату в организации научно-исследовательского института «Урусвати»; чтобы наладить международные связи, он некоторое время проводит в США, в поездках по другим западным странам.

Через четыре года художник окончательно поселяется в Индии. В институте «Урусвати» он осуществляет руководство теми секторами отдела естественных наук, которые близки его научным интересам: ботаники, орнитологии, фармакопеи, кристаллографии, народной медицины. Он продолжает также работу по изучению истории культуры и искусства народов Востока, принимает участие в научных экспедициях, разводит опытные плантации лекарственных растений. Кроме того, на Святослава Николаевича возлагается забота и о «внешних сношениях» в области обширной общественно-культурной деятельности его отца, в частности по продвижению в жизнь Пакта Рериха — идеи правовой охраны культурных ценностей в международном масштабе.

Всё это не может отвлечь Святослава Николаевича от занятий живописью. Его картины в 1932 году экспонируются на выставке современных портретистов в Нью-Йорке, в 1936–1937 годах — в Лакхнау, в 1938-м — на выставке в Аллахабаде. В 1940 году состоялась его персональная выставка «Картины Индии» в США. Кроме того, он почти всегда показывал свои работы вместе с отцом на объединённых выставках. Известность Святослава Рериха быстро росла, индийский критик Р.Тандан тогда писал: «Не забудем, что громадный успех достигнут художником в совсем молодые годы. Он уже теперь обладает зоркостью проникновения в подлинную реальность вещей и явлений. И мы не обманемся в ожиданиях, если скажем, что последующие годы окажутся для Святослава Рериха ещё более плодотворными, и его творчество, несомненно, проложит путь к тому жизненному синтезу, который заключён в современном понимании всеобъемлемости культуры».

В 1939 году художник приступает к работе над циклом социально значительных произведений. Он открывается триптихом, сюжет которого подсказали события второй мировой войны. Это большие панно «Куда идёт человечество», «Распятое человечество» и «Освобождение». Откликаясь на трагические события, приведшие к всемирной катастрофе, художник побуждает каждого из нас обратиться с вопросом к своей совести: чем ты содействовал или противостоял безумию, ибо здесь не должно быть безучастных зрителей?

Ответственность за всё, происходящее в «мире людей», Святослав Рерих выказывает не только своими полотнами, но и своей жизнью. Когда фашистские полчища вторглись на нашу землю, он и его брат не замедлили отправить в советское посольство в Лондоне письма с изъявлением готовности вступить добровольцами в Красную Армию и выполнять в полной мере свой долг перед Родиной.

В годы Отечественной войны Николай Константинович и Святослав Николаевич проводят в Индии совместные выставки с продажей картин в пользу Советского Красного Креста и Красной Армии. С этой же целью они организуют сборы пожертвований, выступления по радио, издают книги.

Как и все Рерихи, Святослав Николаевич горячо ратовал за самостоятельность Индии и поддерживал деятелей индийского освободительного движения. В начале 1942 года он познакомился с Джавахарлалом Неру, который не раз впоследствии бывал у Рерихов в Кулу и всегда высоко ценил их участие в культурной жизни Индии. Любовь и уважение к талантливому народу этой страны принесли Рерихам искреннее признание и широкую известность.

В 1945 году Святослав Николаевич женился на одной из самых популярных киноактрис, деятельнице индийского художественного просвещения Девике Рани. Супруги поселились в пригороде Бангалура. Их гостеприимный дом хорошо знаком многим советским людям, посещавшим Индию. Вёсны Рерихи проводят на гималайских склонах, в доме отца, где Святослав Николаевич организовал картинную галерею.

После кончины Н.К.Рериха в 1947 году и старшего брата в 1960 году (Юрий Николаевич в 1957 году переехал в СССР) Святослав Николаевич с неиссякаемой энергией продолжает традиционную для всей этой семьи деятельность по углублению и расширению индийско-советского научного и культурного содружества.

В мае 1960 года, впервые после долгого перерыва, он приехал на Родину с большой выставкой. До этого она была показана в Дели, и на её открытии Джавахарлал Неру сказал: «Картины Святослава Рериха относятся к тем произведениям искусства, которые оставляют в глубинах человеческой души неизгладимое впечатление. В художественной жизни Дели эта выставка — событие особого значения. Я уверен, что мы почерпнём из неё много поучительного...»

Творчество Святослава Николаевича было высоко оценено в Индии. Но что скажут на Родине? Как отнесутся советские люди к его произведениям? Будут ли они им близки, взволнуют ли? Эти вопросы не могли не тревожить художника, и ответ на них не заставил себя ждать. Бесконечный поток посетителей выставок в Москве и Ленинграде, сотни благодарственных записей в книгах отзывов, многочисленные интервью и публикации в печати убедительно свидетельствовали о том, что жизнь и работы Святослава Рериха нашли признание, зазвучали в унисон с чувствами родного народа. «Поездка в Советский Союз была поворотным пунктом в нашей жизни», — скажет позднее художник. Безусловно, она не прошла бесследно и для его дальнейшего творчества. В его картинах ещё громче зазвучала нота предостережения и протеста против уродливых явлений утилитаризма и безумного бряцания оружием.

В 1974–1975 годах Святослав Рерих показал в Советском Союзе вторую экспозицию, которая совпала с семидесятилетием мастера. Выступая на вернисаже в Москве, он говорил: «Я счастлив, что моя выставка состоится в Третьяковской галерее. Это место окружено особым ореолом, освящено великими традициями русского искусства. Я показываю здесь картины разных периодов. Есть и ранние, их немного, есть и самые последние. Я работаю и в портрете, и в пейзаже, и в жанре, и в аллегорической манере, выбираю темы, которые мне близки, идеи, которыми хотелось бы поделиться. Я не связан с заказчиками, работаю совершенно свободно, и вы увидите на этой выставке именно то, что мне самому хочется сказать».

Выставку, показанную в пяти городах Советского Союза, посетило тогда свыше восьмисот тысяч человек — лучшее свидетельство того, что искусство Святослава Рериха интересно советским людям. Яркий, красочный мир художника пленяет глубиной мысли, ёмкостью содержания, гуманизмом и верой в человека.

Разнообразная природа Индии, знание жизни её народов, любовь к стране дали художнику неисчерпаемый материал для многих картин. Великолепен цикл «Мои соседи», созданный в основном на юге страны; он раскрывает перед зрителями труд и быт людей Индии, традиции, верность родному очагу, тихую радость материнства. Прибегая к искусствоведческому термину, всё это можно определить как «бытовой жанр». Но в осмыслении Святослава Рериха он значителен, монументален. «Мои соседи, — объяснил художник название цикла, — это люди, живущие вместе со мной на Земле. Это землепашцы из долины Кулу, горожане из больших городов и те, кто живёт за хребтом Гималаев, в самых далёких странах».

Он стремится показать не только как человек живёт, но главное — для чего живёт. Художник устраняет накипь обыденности, которая опустошает душу, и выдвигает на первое место всё то, что направляет людей к поискам смысла существования. Такое искусство понятно народам всех континентов. «Далёкая Индия отныне для меня, северянина, стала близкой», — записал в книге отзывов посетитель выставки из далёкой Якутии. Под этими словами могут подписаться многие советские зрители из разных краёв нашей Отчизны.

Прекрасны пейзажи Святослава Рериха. В них и величие снежных Гималаев, и ярчайшие краски южной Индии, и необъятные морские дали.

Но особое место в творчестве художника занимает портрет. К портрету он возвращается постоянно; часто совмещает работу над ним с решением некоторых проблем бытового жанра или пейзажа. Широкую известность получили созданные им изображения Николая Рериха — всего их свыше тридцати, первое сделано ещё в 1916 году в Финляндии, а два последних рисунка — в 1947 году; портреты матери художника — Елены Ивановны, жены — Девики Рани Рерих, а также многих прогрессивных деятелей Индии, её учёных, артистов, писателей и рядовых тружеников. Портрет Джавахарлала Неру кисти Святослава Рериха находится в зале заседаний индийского парламента, президента С. Радхакришнана — в президентском дворце. В портретах художник добивается не только достоверности психологического образа, но пытается выявить общечеловеческие, нравственные идеалы. Как мудро заметил Рабиндранат Тагор: «Личность начинается там, где бесконечное становится конечным, не теряя своей бесконечности». Это определение может служить эпиграфом к портретам Святослава Рериха.

Его произведения находятся в музеях Франции, Бельгии, Болгарии, Чехословакии, США, Индии и других стран. В Советском Союзе их можно увидеть в Третьяковской галерее, Эрмитаже, Музее искусств народов Востока, Новосибирской картинной галерее.

Мастерство живописца, умение создавать сложные гармонические композиции и организовать пространство, выразительность рисунка, изумительная чистота красок, колористическое богатство давно уже получили должную оценку. Однако не только совершенное владение техникой, но и понимание высокого общественного назначения искусства характеризуют его творчество. Многие полотна Святослава Рериха, такие как «Воззри, человечество», «Я двигаюсь среди этих теней», «Мы сами строим себе тюрьмы», «Ты не должен видеть этого пламени», «Ближе к тебе, мать-земля», — отличает острая социальная направленность, непримиримость с тёмными сторонами жизни. Всё это, так же как и прогрессивная общественная деятельность, выдвинуло художника в ряды виднейших гуманистов современности.

За большие заслуги в области искусства, науки и просвещения он награждён высоким гражданским орденом Индии «Падма Бхушан», многими другими наградами, в том числе почётной медалью «За искусство и гуманизм» Калькуттского союза объединённых искусств, которую ранее получил Сергей Тимофеевич Коненков. В 1976 году за выдающийся вклад в дело развития индийско-советской дружбы С.Н.Рерих был удостоен премии имени Джавахарлала Неру. Не так давно совет Болгарской Академии художеств избрал Святослава Рериха своим почётным членом, а учёный совет Великотырновского университета — почётным доктором.

Седьмого июня нынешнего года в Москве в торжественной обстановке Святославу Николаевичу Рериху был вручён диплом почётного члена Академии художеств СССР.

Беседуя с корреспондентами, он сказал: «...ко всему, полученному мной в России и от России, я всегда стремлюсь приобщить Индию, где я живу многие годы, и, с другой стороны, всё, что я делаю в Индии, принадлежит моей Родине».


Опубликовано: журнал «Огонёк». 1978. 26 августа. №35. С.16–17. 6 цв. илл.
На вкладке помещены цв. илл. картин С.Н.Рериха — «Профессор Николай Рерих»,1939; «Ты не должен видеть этого пламени», 1968; «И мы приближаемся», 1967; «Девика Рани Рерих», 1951; «Моя страна прекрасна», 1974; «Гималаи», 1974.


Вложения:
Огонёк_35_1978-1.jpg [142.34 KiB]
Скачиваний: 1265
Огонёк_35_1978-2.jpg [176.99 KiB]
Скачиваний: 1265
Огонёк_35_1978-3.jpg [48.48 KiB]
Скачиваний: 1690
Огонёк_35_1978-4.jpg [49.69 KiB]
Скачиваний: 1690
Огонёк_35_1978-5.jpg [51.97 KiB]
Скачиваний: 1690
Огонёк_35_1978-6.jpg [38.76 KiB]
Скачиваний: 1690
Пожаловаться на это сообщение

За это сообщение автора Кэт поблагодарил: Огонь у Порога (10-06-2011, 03:13)
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Непрочитанное сообщениеДобавлено: 12-06-2011, 20:50 
Не в сети

Зарегистрирован: 25-02-2007, 18:14
Сообщений: 8367
Откуда: Россия
П.Беликов

Праздник мудрой красоты


«Я счастлив вновь прикоснуться к родной земле...» — сказал журналистам Святослав Николаевич Рерих в прошлом году по прибытии в Советский Союз на юбилейные празднества, посвящённые 100-летию со дня рождения его отца, замечательного русского художника Николая Константиновича Рериха. И ещё он сказал: «19 ноября — день радостный для меня: в Государственной Третьяковской галерее начинается показ выставки моих произведений. Я счастлив, что вынесу на суд взыскательных советских людей свои работы».

После Третьяковки картины С.Н.Рериха экспонировались в Ленинграде, а 5 мая у нас в Улан-Удэ в торжественной обстановке открылась выставка работ замечательного художника.

Тысячи улан-удэнцев, а также гости нашего города побывали за эти дни на выставке. Всё больше и больше взволнованных записей становится в книге отзывов.

«Я счастлив вновь прикоснуться к родной земле» — говорил С.Рерих. «Мы счастливы прикоснуться к земле Индии, к высокому искусству художника-гуманиста» — говорят улан-удэнцы.

И для тех, кто уже побывал на выставке С.Рериха, и для тех, кого ещё ожидает эта радость, мы публикуем статью о творчестве художника. Её автор — Павел Фёдорович Беликов, исследователь и биограф Николая Рериха. Он издал книгу о Н.К.Рерихе в серии «Жизнь замечательных людей». Павел Фёдорович сопровождал Святослава Рериха во время его приезда в прошлом году в СССР, присутствовал при беседах художника со зрителями на выставке в Москве и Ленинграде. Статья интересна ещё и тем, что автор приводит в ней высказывания самого художника о своих работах.



Между двумя выставками Святослава Рериха в Советском Союзе прошло без малого пятнадцать лет. За эти годы он вообще не выставлялся. И не потому, что имеет привычку хранить в секрете свои творения (у него в студии их можно обозревать свободно), а потому, что взял себе за правило ежедневно проводить за мольбертом несколько часов. «Выставки отнимают слишком много времени» — кратко отвечает художник на вопросы по этому поводу. И посетителей охватывает тёплое, родственное чувство к Святославу Рериху за то, что к своему семидесятилетию он «нарушил молчание» новой выставкой именно в Советском Союзе, решив показать её народу, из которого вышел и который искренне заинтересован в его творческих достижениях.

Яркий, красочный мир Святослава Рериха сразу же привлекает к себе глубиной мысли и вескостью содержания — этими верными признаками настоящего, нужного человечеству искусства. Художник трактует большие жизненные проблемы, подчас радостные, подчас потрясающе трагические. Причём те и другие решаются художником в едином ключе бескомпромиссной веры в преобразующую силу Прекрасного.

Обход своей выставки в Москве и Ленинграде, как правило, Святослав Рерих начинал с триптиха, всегда окружённого плотной стеной зрителей. Триптих создавался в 1939-1942 гг., и его тема была подсказана художнику второй мировой войной.

Перед триптихом Святослава Рериха зрители стоят долго, горячо обсуждают его, отходят и опять возвращаются к картинам. Между тем те, кто сами прошли дорогами войны, сразу же скажут, что ничего подобного изображённому Святославом Рерихом они в боях не испытывали и символика художника не вызывает у них реальных образов военной Голгофы.

Голгофа триптиха (центральное полотно «Распятое человечество») — апокалиптически величественна и устрашающа. Гигантская, без малого в размер всего полотна, фигура простёртого в распятии человека. Над ним развёрстые небеса, откуда низвергается на землю испепеляющий огонь. У ног распятого — две небольшие склонённые фигуры людей, как бы оплакивающие вселенскую жертву. На заднем плане — пылающие города, суровое воинство, толпа отчаявшихся, обречённых, взывающих к кому-то и свидетельствующих о чём-то людей. Все эти символические образы ассоциируются с военной трагедией и истолковываются без затруднений. Однако среди них отсутствует наиболее реальное — враг, от которого нужно обороняться и которого необходимо уничтожить.

Святослав Рерих подтверждает, что нависшая в 1939 году угроза новой мировой войны и её начало вызвали в нём мысли, лёгшие в основу этого произведения. Указывая на правую картину триптиха, он говорит: «Это панно я назвал “Куда идёт человечество”. Оно написано перед самым началом войны в предчувствии грандиозной катастрофы. Человечество зашло в тупик глубокого и узкого ущелья. По инерции, в слепой покорности подходят люди к краю пропасти. Некоторые уже заглянули в неё, и их лица выражают отчаяние и безнадёжность.

Центральное панно — это уже разразившаяся катастрофа. Миллионы безвинных жертв и искупление всеобщей вины человечества за те пороки, которые периодически приводят его к кровопролитиям.

На левом панно изображена война иного порядка. Это борьба человека с самим собой, с тем множеством безобразных эгоистических «я», которые не дают ему подняться на более высокую ступень эволюции. Из хаоса необузданных вожделений, в упорной борьбе с ними вырывается новый, освобождённый человек. Его светящаяся фигура вырисовывается в сфере направленных ввысь лучей. Это полотно как бы завершает основную мысль всего триптиха.

Триптих Святослава Рериха — произведение философское, охватывающее человечество в целом, человечество, ещё не разделённое на два вражеских фронта, но раздираемое противоречиями и несовершенством человеческой личности.

В картине «Воззри, человечество» (1962) карающий меч как последнее предупреждение навис над городом людей, над их общей судьбой. О всечеловеческой скорби повествует и картина «Пиета» (1961). Этот классический сюжет (изображение Богоматери с телом Христа на коленях) Святослав Рерих трактует не канонически. Он изменяет традиционной композиции, вводя в картину вторую женскую фигуру, и даёт своей трактовке такое объяснение: «Это — общечеловеческая тема. Герой, жертвующий своей жизнью ради других. Рядом его мать и любящая женщина, которые так или иначе принимали участие в подвиге, готовили к нему героя. И, может быть, их горе сильнее, чем страдания самого погибшего. Кто в состоянии измерить глубину горя матери или любящей женщины, теряющих самое для себя дорогое? И это повторяется в жизни всегда и всюду. Героический подвиг — не удел одиночек. К героическому поступку всегда причастны многие люди. И если этот поступок завершается чьей-то гибелью, то переживается они также многими. Поэтому нет в жертвенности безысходного горя, и розовый луч, который пронизывает на картине тьму, — это луч надежды, залог победы тех, кто поднимает людей на подвиги и кто идёт на них».

Предельно ясна по замыслу картина «И мы приближаемся» (1967). Величественный трансгималайский пейзаж с ледниковым озером. От тёмных скал, по нефритовой глади вод скользит ладья с путниками. Перед ними открывается даль сияющих белоснежных вершин. Путь к ним открыт для всего человечества.

«Мы», а не «Я» превалирует в творчестве Святослава Рериха, и сомнения о смысле, который он вкладывает в понятие «самоусовершенствование», не имеют под собой основания. Судьбы человечества, а не душеспасительные сентенции «праведников» занимают мысли художника. И в шестидесятых годах в его творчество закономерно входит новая, актуальная для нашего времени тема. Оживлённый обмен мнениями вызывают у посетителей три расположенных рядом картины: «Я двигаюсь среди этих теней» (1967), «Мы сами строим себе тюрьмы» (1967), «Ты не должен видеть этого пламени» (1968). Это картины о нерешённых проблемах нашей цивилизации. Художественные образы Святослава Рериха, в которых они нашли себе воплощение, по-современному лаконичны, графически чётки и поддаются моментальной расшифровке.

Жизнь коренного населения Индии, красочное богатство её природы дают Святославу Рериху неисчерпаемый материал для произведений индийской тематики. Художник знает Индию, любит её людей, проникся величием её прошлого и верит в великое будущее этой страны.

Полотна «Вечная жизнь» (1954), «Мои соседи» (1961-1967), «Весна» (1961), «Мой дом» (1961-1971), «Эти краски никогда не должны поблекнуть» (1964), «Глина приобретает форму» (1964), «Моя страна прекрасна» (1974), многочисленные пейзажи цветущих долин и величественных горных пиков — приковывают к себе внимание зрителей.

Трудовые будни Индии, несложный обиход её людей, их традиции, верность домашнему очагу, тихая радость материнства, счастливое детство — все эти сюжеты берутся Святославом Рерихом из повседневной жизни, предмета «бытового» жанра, по мнению многих, далеко не самого возвышенного в изобразительном искусстве. Что же делает их в трактовке Святослава Рериха, столь значительными, торжественными, прекрасными? Безусловно — творческий гений художника, который за «мелочами» жизни способен прозревать величие человеческого Бытия. Образный мир Святослава Рериха влечёт к себе как возвышающей красотой, так и богатством содержания, ярко выраженными прогрессивными идеями, интеллектуальной глубиной и пытливостью.

Особое место в творчестве Святослава Рериха занимает портрет. Раскрывая в портрете или картине характер человека, его индивидуальность, Святослав Рерих испытывает их на общечеловеческих ценностях, и, обходя галерею портретов его кисти, зрители ощущают радость познания людей, с которыми хочется здесь же заключить союз в борьбе за светлую жизнь на обновлённо-прекрасной Земле.

Искусство Святослава Рериха, как и всякое идейное искусство, несёт в себе элемент назидательности, но ему чужда сухая дидактичность. Любовь, подвиг, сострадание, долг, справедливость предстают в картинах художника не в навязчивых сентенциях «так нужно», а в увлекательно-прекрасных образах, наполняющих человеческие сердца стремлением к необходимому.

Высокое мастерство живописи Святослава Рериха, его умение создавать законченно-гармонические композиции, организовать пространство в его перспективном или плоскостно-декоративном построении, выразительность рисунка, изумительная чистота красок, совмещаемая с колористическим богатством и новаторством, — всё это темы специальных исследований. Они выходят за рамки общего обозрения выставок Святослава Рериха в Советском Союзе. Кроме Москвы и Ленинграда, где художник имел возможность непосредственно встречаться со зрителями, выставка проходит сейчас с большим успехом в Улан-Удэ.

Без всякого преувеличения можно сказать, что ответственная встреча Святослава Рериха с народом стала подлинным праздником мудрой красоты.


Опубликовано: газета «Правда Бурятии» (Улан-Удэ). 1975. 20 мая. №117. С.4.


Вложения:
Праздник-мудрой-красоты.jpg [176.36 KiB]
Скачиваний: 1409
Пожаловаться на это сообщение
Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 49 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: Bing [Bot] и гости: 6


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  

AGNI-YOGA TOPSITES
Powered by phpBB® Forum Software © phpBB Group
Русская поддержка phpBB